Непризнанные государства южного кавказа и этнополитические процессы на юге россии

10 августа 2008 - Odin
В.Д. Дзидзоев

Проблема республики Южная Осетия в контексте этнополитических процессов на Кавказе в конце XX – начале XXI вв. (историко-политологический анализ)

В составе бывшего СССР Грузинская ССР (территория 69,7 тыс. км 2; население 5 млн. 494 тыс. чел. к 1993 г.) представляла собой союзную республику. Абхазская АССР (территория 8,6 тыс. км 2; население 533,8 тыс. чел. к 1991 г.), Юго-Осетинская автономная область (территория 3,9 тыс. км 2; население 100 тыс. чел. к 1990 г.) и Аджарская АССР (территория 3,0 тыс. км 2; население 382 тыс. чел. к 1991 г.) входили в советские времена (до 1991 г.) в состав Грузинской ССР на правах автономных национально-государственных образований. Отметим, что до установления советской власти в Грузии грузино-абхазские и грузино-осетинские взаимоотношения на протяжении XIX в. носили сложный, противоречивый, а периодами и враждебный характер, свидетельством чего служит первый геноцид южных осетин, устроенный в 1920 г. меньшевистским правительством независимой Грузии. Напомню, что причиной геноцида, в результате которого по разным данным погибло от 10 до 20 тыс. южных осетин, послужило провозглашение осетинами советской власти на своей исконной территории, т.е. в Южной Осетии, и их природная тяга к России, с которой Грузинская Демократическая Республика, мягко говоря, враждовала (невольно напрашиваются аналогии между российско-грузинскими отношениями в 1918 – 1921 гг. и в наши дни).

По мнению политической элиты Грузии (которое разделяется определенной частью грузинской интеллигенции), создание независимого государства в 1991 г. (после распада СССР) должно было укрепить единство и территориальную целостность страны в границах бывшей Грузинской ССР. Суверенитет и независимость Грузии означали в этом случае сохранение не только подчиненного, но и дискриминационного положения Абхазии и Южной Осетии в составе единого Грузинского государства. Грузинская политическая элита (З. Гамсахурдиа, Э. Шеварднадзе, З. Жвания и др.) считала Абхазию и Южную Осетию всего лишь «исконными районами» Грузии, «неотъемлемыми частями» Грузинского государства, а абхазов и осетин – частью «населения страны», а не равноправными нациями. По мнению абхазов и южных осетин (которые, кстати сказать, провели референдумы по вопросу национального самоопределения и присоединения к Российской Федерации, где подавляющее большинство высказались «за») распад СССР давал право не только Грузинской ССР, но и автономиям на создание национальной государственности. По мнению абхазов и осетин, правом нации на самоопределение могли воспользоваться не только грузины, но и они тоже. Проще говоря, абхазы и южные осетины, как и раньше, добивались равноправных отношений с грузинами, что у последних вызывало лишь нескрываемое раздражение. Абхазы, которых активно поддерживали многие народы Северного Кавказа, партии, общественные, религиозные движения в начале 90-х гг. реализовали свое право на самоопределение (как и грузинский народ Грузии) и создали свое независимое государство – Республику Абхазию, которая функционирует по Конституции Абхазии уже 12 лет. Обращаю внимание и на то, что Грузия военной силой пыталась «проучить непокорную Абхазию» и вернуть ее себе. Конфликт между Грузией и Абхазией вылился в августе 1992 г. в широкомасштабные боевые действия грузинских войск на территории Абхазии. Фактически это была необъявленная война, которую развязала политическая элита Грузии во главе с Э.А. Шеварднадзе. Война (1992 – 1993 гг.) с многочисленными жертвами с обеих сторон, привела в августе 1993 г. к поражению грузинской армии, бегству около 200 тыс. грузин из Абхазии и фактическому отделению Абхазии от Грузии. Соглашение о прекращении боевых действий между Грузией и Абхазией было введено в действие миротворческим контингентом СНГ и контролируется до сих пор военными наблюдателями ООН.

С 1993 г. периодически продолжаются переговоры Тбилиси и Сухуми, которые пока не привели к позитивным результатам. Абхазия отказывается от любых предложений, которые бы восстанавливали ее подчиненное положение в составе Грузии. Руководство Грузии требует и добивается любой ценой восстановления территориальной целостности. Эту проблему вряд ли смогут решить нынешние лидеры Грузии, которые, как и их предшественники, рассуждают о «величии грузин», их богоизбранности, а абхазы и осетины продолжают быть «второстепенными народами», живущими не на своей исторической территории, а «в Грузии».

Не менее драматично складывались осетино-грузинские отношения с конца 80-х годов ХХ в. З. Гамсахурдиа и его окружение неоднократно заявляли о необходимости упразднения автономии южных осетин. С 1989 г. в Грузии, по примеру меньшевистского правительства 1920 г., начали антиосетинскую травлю, куда подключились и ученые-гуманитарии, которые пытались доказать, что «осетины на территории Южной Осетии – гости Грузии», «осетины – пришельцы в Грузию», «осетинам пора уходить домой – в Северную Осетию!», «нет двух Осетий (т.е. Северной и Южной. – В.Дз.), как нет двух Франций», «осетины за Главным Кавказским хребтом не имеют право на автономию!» и т.д.

Осенью 1989 г. под разными надуманными предлогами началось изгнание осетин не только из Грузии (Тбилиси, Кахетии, Гори и т.д.) но и из Южной Осетии, которая переросла в кровопролитную межнациональную войну, продолжавшуюся до 1992 г. Погибшие, искалеченные, контуженные, пропавшие без вести осетины за 1989 – 1992 гг. исчисляются тысячами. Фактически это был второй геноцид южных осетин, устроенный руководством независимой Грузии. Война на территории Южной Осетии в 1989 – 1992 гг. убила и искалечила многих осетин, оставила без крова, без работы, без средств к существованию десятки тысяч мирных осетин. Она разрушила до основания и без того слабую экономику Южной Осетии, а более 100 тыс. осетин (не только с территории Южной Осетии, но и Грузии) стали беженцами в Северной Осетии и других субъектах Российской Федерации, создав серьезные экономические, демографические, межнациональные проблемы для федерального центра.

Развязав войну против осетин в Южной Осетии «грузинские соколы» вели себя, как и подобает превосходящим силам агрессора: убивали осетин, в том числе детей и подростков, насиловали женщин, издевались над пленными и т.д. Грузинские войска «сожгли в Южной Осетии 117 осетинских сел». Тем не менее, осетины с помощью Российской Федерации выстояли, преодолевают уже 16 лет неимоверные трудности во всех сферах жизни непризнанной Республики Южная Осетия (провозглашена 20 сентября 1990 г. в разгар грузино-осетинского противостояния) и продолжают мечтать о равноправии народов, о воссоединении с Российской Федерацией.

В данной статье предпринимается попытка анализа особой роли историков, сознательно извращающих исторические факты, фальсифицирующих историю Осетии и Грузии, и в этом контексте российско-грузинские взаимоотношения. Вульгарная историография Грузии конца XIX – начала ХХ вв. стала заметным деструктивным фактором на Кавказе, пустила крепкие корни в массовом сознании определенной части грузин, способствует межнациональному отчуждению и противостоянию. В разжигании осетино-грузинских межнациональных страстей часть историков приняло активное участие. В данной статье будет показана методика фальсификаций, которую активно используют грузинские специалисты, искажающие российско-грузинские отношения, взаимоотношения осетин и грузин. Неискушенному и доверчивому читателю в Грузии и Российской Федерации преподносятся всевозможные «концепции» богоизбранности грузин, особого положения Грузии в мире и т.д. Труды профессоров А. Ментешашвили, Г. Жоржолиани, А. Бакрадзе и других формируют комплекс превосходства грузин над абхазами и осетинами, и играют немалую роль в укреплении противостояния Грузии и Южной Осетией и Абхазией.

А.М. Ментешашвили и авторы книги «Исторические и политико-правовые аспекты грузино-осетинского конфликта и основные пути его урегулирования» (Тбилиси, 1992) несколько раз ссылаются на договор между РСФСР и Грузией от 7 мая 1920 г., который, вопреки желанию абхазов и южных осетин, признавал последних в составе Грузии. Ученые умалчивают о том, что в соответствие с этим договором осетины оказались не просто разделенными административными границами одного государства. РСФСР и Грузия фактически поделили осетин между собой. При этом волю осетинского народа никто не спрашивал. Именно этот чудовищный акт вызывает возмущение у осетин и по сегодняшний день. Осетия была искусственно, по географическому принципу, разделена между РСФСР (северные осетины) и Грузинской Демократической Республикой (южные осетины). Осетины в Южной Осетии восстали в 1920 г. против экспансии Грузии не потому, что «были дикими» (З. Гамсахурдиа), не из-за того, что «были сепаратистами» (Автандил Ментешашвили, Леван Тоидзе, Соломон Лекишвили и др.), а потому, что видели бесперспективность своего экономического, политического и духовного развития в составе Грузии, которая проводила политику дискриминации осетин, абхазов, других народов.

Беда осетин и абхазов состояла в том, что их предала матушка Россия. Геополитические интересы России на Кавказе ставили ее перед выбором – или осетины с абхазами, или Грузия. Россия выбрала последнюю. Однако последствия такой имперской политики видны не только дипломатам и политикам. Именно из-за этой политики фактически распалась Грузия (уже 12 лет Абхазия независима, и свой статус она отстояла в широкомасштабной, территориальной войне с Грузией, которой нанесла поражение в августе 1993 г.). Недальновидная политика в отношении национальных окраин, как в Российской Федерации, так и в Грузии может привести к дальнейшей эскалации насилия, беспределу, хаосу, новому витку напряженности в межнациональных отношениях. Лишь несостоявшиеся политики и псевдоученые не замечают этого и тем самым обрекают свои же народы на еще более неимоверные трудности, лишения и страдания. В то же время автор этих строк не ратует за развал России, Грузии другой многонациональной, федеративной страны. Речь идет о праве каждого народа на свободу и равные взаимоотношения с другими народами. Не должно быть таких прав, которыми одни народы наделены, а другие их лишены. Такие «права», бесспорно, ведут к межнациональному противостоянию. А оно, как свидетельствует опыт бывших СССР, Югославии, некоторых других многонациональных государств, чаще всего провоцирует межнациональные войны. Последние в свою очередь влекут за собой не только многочисленные и бессмысленные жертвы, но и насильственную перекройку существующих границ. И в нашей стране, и других странах этого возможно избежать лишь в том случае, если разные народы будут признаны равными перед Конституцией и законами государства. Конечно, абсолютно тождественными во всех отношениях не могут быть, скажем, многомиллионный и малочисленный народы. Но они могут и должны быть равными в правах. Именно этих прав лишили осетин и абхазов в 1920 г. руководители РСФСР и Грузии, когда подписывали договор. А. Ментешашвили, Л. Тоидзе, Г. Жоржолиани, С. Лекишвили, Л. Матарадзе, Э.Хо штария-Броссе и другие грузинские историки, отстаивая имперскую политику З. Гамсахурдиа, Э. Шеварднадзе и М. Саакашвили, старательно обходят наиболее уязвимые места не только Договора от 7 мая 1920 г., но и других важнейших документов, касающихся истории и судьбы осетин и абхазов.

Так, например, они обходят то, что упомянутый договор входил в прямое противоречие с принятой 2 (15) ноября 1917 г. Советом Народных Комиссаров РСФСР «Декларацией прав народов России». Этот важнейший государственный документ предусматривал право всех народов России, в том числе грузин, осетин, абхазов, чеченцев, татар и т.д. на самоопределение вплоть до отделения (от России) и образования самостоятельного государства. Другими словами, нерусские народы бывшей Российской империи могли реально воспользоваться провозглашенными в Декларации следующими основными принципами ленинской национальной политики: равенство и суверенность всех народов России; право всех народов России на свободное самоопределение вплоть до отделения и образования независимого, самостоятельного государства; отмена всех и всяких национальных и национально-религиозных привилегий и ограничений; свободное развитие национальных меньшинств и этнографических групп, населяющих территорию России. Чуть позже права нерусских народов России еще раз были закреплены в «Декларации прав трудящегося и эксплуатируемого народа». Этот важнейший конституционный акт РСФСР был написан В.И. Лениным и принят 12 (25) января 1918 г. III Всероссийским съездом Советов рабочих и солдатских депутатов, а затем 18 (31) января того же года III Всероссийским съездом Советов. Декларация провозглашала Россию Республикой Советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов, где власть должна принадлежать целиком и исключительно трудящимся массам, независимо от их национальной принадлежности и религии, устанавливала федеративный принцип устройства советского государства как свободного союза равноправных наций. Основной задачей советской власти Декларация объявила уничтожение всякой эксплуатации человека человеком, полное устранение деления общества на классы, равноправие больших и малочисленных народов России и т.д. В Декларации «были закреплены принципы советской внешней политики: политика мира, отмена тайных договоров, уважение к национальному суверенитету всех народов (разрядки наши. – В.Дз.)». По своей сущности этот документ относился к наиважнейшим, и потому его включили в Конституцию РСФСР 1918 г. как ее первый раздел.

Отметим также, что уже в декретах о мире и земле советская власть отразила принципы большевистской национальной политики, отвечающей интересам всех народов России. Декрет о мире, принятый II Всероссийским съездом Советов рабочих и солдатских депутатов 26 октября (8 ноября) 1917 г. «впервые в истории провозгласил новые принципы международной политики и мирного сотрудничества, пролетарского интернационализма, признания полного равноправия всех народов, уважения их национальной и государственной независимости (разрядки наши – В.Дз.)». Следует особо подчеркнуть, что в мировой истории это был первый случай, когда верховный орган власти государства признал законность и справедливость борьбы угнетенных наций (народов) за свое национальное и социальное освобождение. Бывшие угнетенные народы России после прихода к власти большевиков воспрянули духом, так как один за другим принимались декреты, декларации и другие важнейшие государственные акты, где на весь мир провозглашались права всех без исключения нерусских народов страны. 22 ноября 1917 г. Совнарком РСФСР обратился «Ко всем трудящимся мусульманам России и Востока» со следующим призывом: «Мусульмане России, татары Поволжья и Крыма, киргизы и сарты Сибири и Туркестана, турки и татары Закавказья, чеченцы и горцы Кавказа – все те, мечети и молельни которых разрушались и обычаи которых попирались царями и угнетателями России! Отныне ваши верования и обычаи, ваши национальные и культурные учреждения объявляются свободными и неприкосновенными. Вы имеете право на это. Знайте, что ваши права, как и права всех народов России, охраняются всей мощью революции и ее органов Советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов (разрядки наши – В.Дз.). Поддерживайте же эту революцию и ее полномочное правительство».

Таких документов в первые годы советской власти было более чем
достаточно. В них декларировались права всех нерусских народов на свободное самоопределение вплоть до отделения и образования самостоятельных государств. Именно этими законодательными актами РСФСР воспользовалась и Грузия, которая получила право на отделение от России. Но парадокс состоит в том, что законодательные акты, которые гарантировали «права всех нерусских народов России» почему-то распространялись на грузин и обошли осетин, абхазов, другие народы. В этом следует винить не только руководство Грузии, но и руководителей РСФСР, где тогда было немало грузин (И.В. Сталин – Джугашвили, Г.К. Орджоникидзе, А.С. Енукидзе и др.). Анализ фактов убеждает, что руководство РСФСР заигрывало с Грузией. Озабоченная геополитическими интересами на Кавказе, Москва нарушала важнейшие положения своих же государственных актов (Декретов, Деклараций, воззваний, постановлений и т.д.). Все эти нарушения, спустя годы, создали немало проблем в сфере межнациональных отношений на Кавказе.

Декларация прав народов России и другие перечисленные важнейшие государственные документы предусматривали право всех народов страны на самоопределение вплоть до отделения и образования независимого государства. Именно поэтому 23 мая 1920 г. в адрес ЦК РКП(б), Всероссийского ЦИК рабочих и крестьянских депутатов, Северо-Кавказского комитета РКП(б), Военно-революционного Совета Кавказского фронта, политотдела и командующего XI Красной Армией был направлен «Меморандум трудовой Южной Осетии», в котором выражалось «желание осетин быть в составе Советской России», а территорию Южной Осетии, как и Северной Осетии, считать неотъемлемой частью Российской Федерации. Этот вопрос многие грузинские лидеры со своими идеологами извращали и тогда, и сегодня. Редко какой вопрос истории подвергался столь изощренной и преднамеренной фальсификации как восстание осетинского народа Южной Осетии против меньшевистского правительства Грузии в 1920 г. Известно, что и после жесткого подавления восстания войсками Грузии под командованием Валико Джугели, осетины подверглись акту геноцида. Однако «богоизбранность грузинской нации» и учиненный ею геноцид осетин как-то не совмещаются в сознании действительно цивилизованных народов и государств, в ряды которых Грузия давно рвется. Отсюда, как нам кажется, необходимость масштабной и массированной фальсификации причин, хода, целей и последствий восстания осетин. Грузинские политики, историки, юристы и средства массовой информации поставили перед собой задачу – «доказать» во что бы то ни стало следующее: 1) осетины в Южной Осетии «гости» на «исконно грузинской земле», поэтому не имеют права на эту территорию, а, стало быть, и на автономию; 2) понятие «Южная Осетия» носит искусственный характер и принадлежит большевикам, которые только тем и занимались, чтобы вредить Грузии, ее истории, культуре, целостности и т.д.; 3) осетины в Южной Осетии и Грузии всегда представляли угрозу последней. Поэтому акты насилия, в том числе геноцид осетин в 1920 г. и в начале 90-х гг. обоснованы и не подлежат осуждению; 4) осетины присвоили себе часть истории и культуры Грузии, а вводят в заблуждение российскую и мировую общественность и т.д. Поставленные задачи носят ярко выраженный антиосетинский и антироссийский характер, и их трактовка грузинскими учеными ничего общего не имеет с исторической наукой. Тем не менее, на их решение мобилизована, без преувеличения, вся Грузия, ее политики, значительная часть историков, юристов, публицистов, средств массовой информации и пропаганды. Отметим также, что неимоверные потуги всей пишущей братии Грузии приносят определенные успехи, хотя достигнуты нечистоплотными методами. Чтобы доказать ошибочность суждений историков Грузии в вопросах осетино-грузинских, в целом российско-грузинских отношений, предвзятый характер их интерпретаций некоторых общеизвестных фактов истории, следует, на наш взгляд, хотя бы вкратце изложить общественно-политическое положение в Южной Осетии накануне восстания в 1920 г.

1917 – 1920 гг. были сложными, противоречивыми и трагическими в судьбе почти всех народов России. На долю же южных осетин выпали сложнейшие испытания, которые оставили тяжелый отпечаток в судьбе и памяти потомков. После февральской революции 1917 г. многие народы Кавказа организовали свои национальные Советы. 9 июня 1917 г. в селении Джава на первом съезде югоосетинского народа был создан Юго-Осетинский Национальный Совет, который принял ряд важных решений, в том числе и по национальному вопросу. «Если Кавказские народы получат территориально-национальные автономии, – было сказано в решении Совета, – то осетинам, объединенным в одну национальную единицу, предоставляется право свободного самоопределения». Данное решение вытекало из концепции большевистской партии по национальному вопросу, т.е. признания права нации на самоопределение. Напомним, что эту концепцию поддерживали грузинские большевики и все национальные окраины России. Председателем первого съезда Юго-Осетинского Национального Совета был избран Рутен Несторович Гаглоев, инженер по специальности. Решения осетинского народа относительно своей будущей автономии и желание объединиться «в одну национальную единицу» в Тбилиси были встречены с возмущением и угрозами в адрес осетин.

15 – 17 декабря 1917 г. в г. Цхинвал состоялся второй съезд Юго-Осетинского народа, на котором был принят вердикт – держаться российской ориентации. Съезд также принял резолюцию – построить перевальную дорогу Цхинвал – Зарамаг, которая бы соединила Южную Осетию с Северной Осетией. Желание южных осетин построить эту дорогу было настолько велико, что добровольные пожертвования для нее составили более 100 тыс. руб. По тем временам такая сумма считалась колоссальной. В 1918 г. строительные бригады осетин под руководством Рутена Гаглоева приступили к работе на перевальной дороге. Это вызвало озлобление меньшевиков и «ура-патриотов» Грузии, которые всячески пытались помешать строительству дороги. Так, например, один из меньшевиков Грузии по этому поводу писал: «Южная Осетия в действительности отпала от Грузии и не подчиняется ее правительству. Вся власть в этом крае сосредоточена в руках осетинского Национального Совета, распоряжающегося, как в собственном государстве… В этом крае вот уже целый год происходит нечто такое, что имеет чрезвычайное государственное значение для Грузии. С Лиахвского ущелья через горный Рукский перевал осетинским Национальным Советом прокладывается огромная аробная дорога к Северному Кавказу, т.е. к России... С прошлого года (с 1918 г. – В.Дз.) в Джавском ущелье ежедневно работают 500 осетин для проведения дороги. Осетины открывают русским новые двери в Грузию, а ключи от этих дверей кладут себе в карман (разрядки наши. – В.Дз. ). Наше правительство, нечего и говорить, очень хорошо знает роковое значение этой дороги, но оно молчит. Пока не поздно, правительство должно немедленно сделать твердый шаг и теперь же приостановить проведение рокового Рукского пути».

Строительство «роковой» дороги было приостановлено меньшевистским правительством Грузии. Более того, репрессиям подверглись наиболее активные сторонники ее строительства, в том числе Р.Н. Гаглоев. В декабре 1919 г. Правительство Грузии прислало в Южную Осетию карательный отряд, который разогнал законный орган власти – Юго-Осетинский Национальный Совет. Отметим, что этот орган был создан в соответствии с «Декларацией прав народов России», другими важнейшими государственными актами РСФСР. Грузинский карательный отряд учинил дикую расправу над мирным населением Южной Осетии, а активисты Юго-Осетинского Национального Совета вынужденно отступили на Северный Кавказ.

Следует подчеркнуть, что разделение по партийному принципу ничего хорошего не предвещало для малочисленных народов, в том числе и осетин. Вольно или невольно партийные разногласия вносили раскол в ряды борцов за национальное и социальное освобождение. Среди осетин были большевики, меньшевики, эсеры и т.д. Партийные разногласия становились серьезной препоной на пути консолидации, в которой осетины остро нуждались не только в рассматриваемый период, но и во все переломные эпохи своей многовековой истории.

На втором съезде Юго-Осетинского народа председателем Юго-Осетинского Национального Совета был избран меньшевик Георгий Гаглоев. Он входил в состав Национального Совета Грузии, который был преобразован в парламент этой страны. Депутатом парламента Грузии был еще один осетин – Александр (Алайуан) Фарниев. Они вдвоем, наряду с грузинами подписали 26 мая 1918 г. «Акт независимости Грузии». Отметим также, что были и другие осетины, ратовавшие в 1918 г. за независимость Грузии. (Это напоминает общественно-политическую остановку в конце 80-х – начале 90-х гг. в Литве, Латвии и Эстонии, где многие этнические русские активно добивались независимости советских республик, однако, потом они стали изгоями в новых независимых государствах Балтии). Однако меньшевики Грузии на деле проводили имперскую, шовинистическую политику в отношении национальных меньшинств. Особую неприязнь у них вызывали Абхазия и Южная Осетия, которые добивались национальной свободы и равноправия народов. Вместо продуманной, приемлемой национальной политики власти Грузии в отношении Южной Осетии и Абхазии активно осуществляли репрессированные акты, которые, безусловно, отталкивали осетин и абхазов от Тбилиси. Имперская политика Грузии в 1918 – 1921 гг. (до установления советской власти в феврале 1921 г.) заставляла южных осетин и абхазов искать спасение в советской России. (Тем более, что большинство этих народов считало себя подданными России). Эти очевидные и хрестоматийные факты трудно отрицать даже грузинским историкам. Поэтому они их обходят или пытаются фальсифицировать. Но как бы ни изощрялись А.М. Ментешашвили и его сторонники, им никак не удается доказать искусственность названия «Южная Осетия». А такую задачу они поставили перед собой. В книге «Из истории взаимоотношений грузинского, абхазского и осетинского народов» (Тбилиси, 1990) профессор А.М. Ментешашвили, фальсифицируя историю и последствия восстания осетин в 1920 г., утверждает: «Положение, выдвинутое авторами меморандума о присоединении Южной Осетии к РСФСР и их утверждение о том, что Южная Осетия является неотъемлемой частью Советской России являлось грубейшим нарушением территориальной целостности и суверенитета Грузинской Республики, кстати, признанной Советской Россией Договором от 7 мая 1920 г. Статья третья договора признавала в составе Грузии территорию бывшей Тифлисской губернии целиком, в том числе и историческую провинцию Грузии Шида Картли, которая сегодня официально именуется Южной Осетией (разрядки наши. – В.Дз.). Поэтому это требование южно-осетинских большевиков выглядело несостоятельным и даже смешным, если бы последствия не были столь печальными и, в первую очередь, для осетинского населения. Надо отметить, что на этой исконно грузинской территории жили и коренные жители грузины, согласия которых на присоединение к Советской России никто не спрашивал. Непонятно каким правом руководствовались авторы меморандума, категорически объявляя Южную Осетию «неотъемлемой частью Советской России?». Этот тезис повторяется и в книге «Осетинский вопрос» (Тбилиси, 1994). Но здесь профессор А.М. Ментешашвили еще добавил: «Ведь ни исторически, ни реально в тот период не существовало государственного или административного образования под названием «Южная Осетия». Добавляя последнее предложение, грузинский историк рассчитывал на бесспорный успех, а может и на «научное открытие». Еще дальше пошли в своих «научных открытиях» авторы брошюры «Исторические и политико-правовые аспекты грузино-осетинского конфликта и основные пути его урегулирования» (Тбилиси, 1992). Повторив известные антиосетинские тезисы, в том числе процитированные нами выше, почтенные историки сделали действительно «научные открытия», дописывая слова «так называемая» к термину «Южная Осетия». Эту брошюру раздали депутатам Государственной Думы в первой половине 90-х гг., рассчитывая ввести их в заблуждение. Авторы брошюры, воодушевляемые собственной фантазией, нездоровым политическим азартом и желанием побольнее ударить по осетинам, на 10-й странице в сноске поясняют: «Название «Юго-Осетинская» автономному образованию было дано с умыслом. Тем самым подчеркивалось, что якобы эта территория – географический юг исторической Осетии, а не неотъемлемая часть Грузии, в которой компактно проживают осетины». Как видим, грузинские ученые искусно разыгрывают ошибку руководства РСФСР, которое действительно по Договору от 7 мая 1920 г. признавала Абхазию и Южную Осетию в составе Грузии. К анализу этого положения мы далее вернемся. А здесь отметим, что наши оппоненты вновь утаивают от читателей правду о самом названии «Южная Осетия». Только очень пылкая фантазия может объявить, что «историческая провинция Грузии Шида Картли… сегодня официально именуется. Южной Осетией». Другими словами, в Грузии в последнее время задачей государственной важности является «научное доказательство» того, что не было и нет никакой Южной Осетии, что ее придумали большевики, которые «без всякого на то правового основания подарили ей статус автономной области».

Для доказательства этого тезиса изрядно потрудились и авторы книги «Осетинский вопрос» Вахтанг Итонишвили, Джондо Гвасалиа, Пармен Закария, Коба Харадзе, Бахва Гамкрелидзе, Анзор Тотадзе, Соломон Лекишвили, Леван Тоидзе и другие. Каждый из них – автор главы, посвященной отдельно взятой проблеме. Их объединяет не столько любовь к Грузии, сколько ненависть к Осетии. Уже названия глав книги «Осетинский вопрос» говорят о предвзятости, тенденциозности и антиосетинском настрое ученых. Меньше всего озабочены поисками научной истины авторы глав «Шида Картли и осетинская проблема» Джондо Гвасалиа, «Осетины на грузинской земле» Анзор Тотадзе, «К вопросу о расселении осетин в Грузии» Бахва Гамкрелидзе, «Осетинщина» Вахтанг Итонишвили, «Когда возник термин «Южная Осетия?» Соломон Лекишвили и другие «ура – патриоты» Грузии, которые в порыве гнева отказываются не только от проверенных исторических фактов, но и от некоторых авторитетов грузинской истории и культуры. В отличие от них, автор этих строк пытается с научных позиций объяснить некоторые сложные вопросы во взаимоотношениях Южной Осетии и Грузии, осетин и грузин. При этом мы располагаем куда более острым и действенным оружием – фактами, которые должны остудить их пыл. Авторы «Осетинского вопроса» и их коллеги-единомышленники в Грузии пытаются «доказать», что Южной Осетии как таковой вообще нет и не было, да и сам термин придуман большевиками. Такие антинаучные утверждения, основанные на эмоциях, внедряются в сознание массового читателя в Грузии, создавая из осетин образ «захватчика», «агрессора», «врага», «неблагодарного соседа» и т.д.

У профессиональных историков создается впечатление, что часть исследователей осетино-грузинских взаимоотношений в Грузии не знакома даже с грузинскими источниками. Антинаучную версию грузинских историков достаточно легко можно разоблачить, опираясь не только на русские, осетинские, иностранные источники, но даже исключительно только на грузинские. Так, например, палач осетинского народа генерал Валико Джугели, уничтоживший в 1920 г. десятки тысяч осетин, и предавший огню территорию Южной Осетии называл последнюю не Самачабло, или Шида Картли, а Южной Осетией. Вряд ли он выполнял волю большевиков или «осетинских сепаратистов». Об этом знают наши оппоненты из Тбилиси, но обходят вопрос. Они же старательно не замечают характеристику Осетии, данную в 1868 г. выдающимся грузинским педагогам, основоположником прогрессивной педагогики Грузии, писателем Яковом Семеновичем Гогебашвили. В 1868 г. он издал книгу «Бунебие Кари» («Врата природы» или «Ключ к природе»), где в разделе «Соседние страны» писал: «Осетины являются горским народом. Они занимают часть Кавказского хребта, начиная от Хевсуретии и до Сванетии. Одни из них живут по ту сторону хребта, на северных склонах, другие – на этой стороне, на южных склонах. По этой причине Осетия разделяется на две части: Северную Осетию и Южную Осетию… В старину посюсторонняя Осетия большей частью принадлежала Грузинскому царству… Замечательные поселения: Джава в посюсторонней Осетии, Алагир и Ардон (села на территории Северной Осетии, ныне города. – В.Дз.) – потусторонней». Как видим, ученые Грузии не знакомы с сочинениями своего классика. Трудно предположить, что Я.С. Гогебашвили писал о Южной Осетии в угоду осетинам. Невозможно поверить также, чтобы талантливый педагог Грузии угождал большевикам, которых, кстати, в то время еще и не было. Тем не менее, фальсифицируя факты и преднамеренно вводя в заблуждение неосведомленного читателя, кандидат филологических наук С.С. Лекишвили в книге «Осетинский вопрос» категорично заявляет: «Юридически термин «Южная Осетия» был узаконен ЦИК и Советом Народных Комиссаров Грузии в апреле 1922 г. декретом № 2, согласно которому древнейшая провинция Грузии без каких бы то ни было исторических и правовых оснований объявлялась «Юго-Осетинской автономной областью». Декрет представлял собой вознаграждение за службу, которую сослужили большевики-осетины Шида Картли Центру, по его же наущению, трижды подняв в 1918 – 1920 гг. восстание против Грузинской Демократической Республики и способствуя оккупации последней Красной Армией России.

Осетины, живущие на территории Грузии, никогда не создавали ни независимой, ни зависимой собственной политической единицы. Никогда не существовало двух Осетий (разрядки наши. – В.Дз.), как не существовало двух Франций, двух Россий, двух Украин и т.д. Истории известна лишь одна Осетия…». Такое утверждение противоречит исторической правде, поисками которой будто бы озабочены С. Лекишвили, А. Ментешашвили и другие ученые Грузии. При этом отметим, что отдельные исследователи из Грузии в споре с осетинскими историками допускают непростительные ошибки. То ли они не знакомы с первоисточниками, то ли надеются, что и мы их не читали. А в итоге получается парадокс. С одной стороны, претензии на знание исторической истины в последней инстанции, а с другой – профессиональное невежество там, где ему, казалось бы, не должно быть места. Так, например, С. Лекишвили, пытаясь доказать, что не было и нет никакой Южной Осетии буквально «надорвался». Не имея достаточной аргументации, он не только искажает факты, но и беззастенчиво обманывает читателей. В расчете «сразить всех оппонентов» одним мощным ударом, грузинский филолог обнаружил, что академику Всеволоду Миллеру «термин «Южная Осетия» был чужд». Такое утверждение свидетельствует о том, что С. Лекишвили не знаком с одним из главных трудов В.Ф. Миллера «Осетинские этюды». Потрудись С. Лекишвили заглянуть на страницы 496, 668, 676 «Осетинских этюдов», он бы не выглядел в роли незадачливого кандидата филологических наук, пытающегося менторским тоном преподавать основы осетинской истории. А чтобы быть более убедительным, приведем цитату из сочинений В.Ф. Миллера, который писал: «Из предлагаемых образцов южно-осетинского (туальского) (разрядки наши. – В.Дз.) говора первые две сказки были записаны мною в 1883 г. в Горийском уезде в ауле Джава, лежащем в ущелье реки Большой Лиахвы. Последняя сказка записана мною же в Тифлисе, в 1881 г., от южного осетина (разрядки наши. – В.Дз.) всадника Парсадана Гогичева». Как видим, в очередной раз С. Лекишвили попал пальцем в небо. Прочти он вдумчиво работу грузинского историка и этнографа А.А. Цагарели «Грамоты и другие исторические документы XVIII столетия, относящиеся к Грузии», он бы не был столь категоричным в утверждении о том, что «никогда не существовало двух Осетий…». А.А. Цагарели в своей книге, изданной в 1891 г., опубликовал записку Кутаисского митрополита Максима, посла царя Соломона. В документе (грузинском!) отмечено, что реки Рион и Квирила протекают из Осетии. Здесь важно отметить, что под Осетией подразумевается Южная Осетия. Места, откуда берут свое начало реки Рион и Квирила находятся на южном склоне Кавказского хребта, т.е. речь идет о Южной Осетии

Приведем и другой пример. Видный политический и государственный деятель меньшевистской Грузии, один из вдохновителей первого геноцида южных осетин в 1920 г. Ной Рамишвили 6 июля 1918 г. вернулся из Джавы с осетинского съезда и заявил корреспонденту газеты «Борьба»: «Я выехал в Осетию на съезд представителей осетинского народа Закавказья». Н. Рамишвили хорошо знал элементарную географию и не мог перепутать историческую провинцию Грузии Шида Картли с Осетией. Как видим очень сложно быть в положении филолога, занимающегося деликатными проблемами истории. Положение С. Лекишвили заметно осложняется еще и тем, что источники, на которые ссылается он, знакомы и его оппонентам. Но и это полбеды. Оппоненты иногда вынуждены поправлять грузинского ученого, указывать ему на его очевидные ошибки. А это уже напоминает не разговор двух ученых и даже не дискуссию между профессионалами. Читая «новейшие открытия» в исторической науке, сделанные филологом С.С. Лекишвили, диву даешься неуемному желанию ученого выдавать желаемое за правду. Как бы не усердствовали грузинские ученые, как бы не «насиловали» письменные источники, какие бы оскорбления в адрес Южной Осетии и осетин не сыпались, неизменным остается главное – название «Южная Осетия» широко употреблялось задолго до возникновения большевизма. Оно употреблялось в самой грузинской дореволюционной историографии. Так, например, грузинский историк Мосэ Джанашвили, характеризуя «Памятник (ксанских) эриставов», писал, что эта хроника «обнимает историю Грузии и, главным образом, ксанских эриставов, князей осетинских XIV в.». Там же он дает «краткое описание нынешней (Южной) Осетии. М. Джанашвили в комментариях к русскому переводу книги Вахушти Багратиони «Георграфия Грузии» писал о назначении осетина Ростома – родоначальника ксанских эриставов «эриставом Ксанского ущелья и, вероятно, всей Южной Осетии».

В 1918 г. видный общественный деятель и литератор Грузии С. Мгалоблишвили, подписывавший свои статьи псевдонимом «Мзгаври Кохи», писал в грузинской газете «Иверия»: «С северной стороны от села Меджеврисхеви начинается Осетия (имеется в виду Южная Осетия. – В.Дз.)». Другой грузин Г. Лиахвели в 1885 г. в статье «Хозяйственное положение Южной Осетии» писал: «По природному своему состоянию и по народонаселению Осетия делится на две главные части: Северная Осетия (Терская область) и Южная Осетия (Горийский и Душетский уезды)». В 1870 г. грузинская газета «Дроэба» писала: «Если в Картли выборы сельских старшин прошли неудачно, то в Осетии (речь идет о Южной Осетии. – В.Дз.) жалоб на неудачные выборы поступает мало…».

Приведенные нами факты убедительно свидетельствуют о том, что термин «Южная Осетия» носит не искусственный характер и придуман не большевиками. Но для большей убедительности продолжим полемику с грузинскими оппонентами. Нет сомнений в том, что Южная Осетия – это географический юг исторической Осетии. Именно поэтому грузинские, осетинские, русские и иностранные авторы широко и повсеместно использовали термин «Южная Осетия». Грузинским авторам в XIX в. и в голову не приходило, что, называя вещи своими именами, они заметно осложнят задачу, которую пытаются решить в начале XXI в. «ура – патриоты» Грузии. Этнические грузины в XIX в. много и обстоятельно писали о Южной Осетии. Писали не о Шида Картли, Самачабло, внутренней Картли, грузинской провинции, где «компактно жили осетины», а о Южной Осетии. Так, например, в 1885 г. видный грузинский публицист И.В. Беридзе на страницах газеты «Кавказ» в статье «Вести из Осетии» подробно рассказал об открытии первой осетинской школы в селении Джава для местных осетин. Ради выяснения исторической правды можно напомнить, что в грузинской историографии XIX в., наряду с названием «Южная Осетия (иногда – «Осетия»), встречается еще один термин – «Карталинская Осетия».

Грузинский историк Д. Бакрадзе в 1851 г. писал о южных осетинах, их верованиях, культуре, быте и т.д. Рассказывая о верованиях осетин, проживавших на территории нынешнего Знаурского района Южной Осетии, он подчеркивал, что в «Карталинской Осетии, рассказывали, образовалась религиозная секта, члены которой преимущественно женщины». Далее он отмечал, что осетины Карнисского ущелья «переселены сюда из тех мест Джавского округа, где природа бедна пахотными землями и пастбищами. Между этими горцами очень мало грузин, от того нравы их сохранили доселе свой национальный характер; они весьма плохо говорят по-грузински, дурно понимают христианскую веру…, придерживаются всего того, что принесли с собой из Осетии». Грузинский историк приводит документ, представляющий собой добровольное обязательство осетин селений Цорбис, Торманеули, Малда, Зар и других не совершать больше «набегов на Осетию и Карталинию». Таким образом, Д. Бакрадзе Карталинской Осетией называл равнинную часть Южной Осетии, а ее горную часть (Джавский участок) именовал Осетией.

Как видно из приведенных примеров, источников, в которых встречается термин «Осетия» или «Южная Осетия» применительно к территории нынешней Южной Осетии в XIX в. более чем достаточно. Они убеждают непредвзятого читателя в двурушном подходе грузинских историков в освещении осетинско-грузинских взаимоотношений.

Под натиском неопровержимых аргументов отдельные грузинские историки вынуждены признать факт существования Южной Осетии и в XIX в. Один из них – главный научный сотрудник Института демократического созидания и политологии Парламента Республики Грузия, доктор исторических наук, профессор Леван Малхазович Тоидзе – автор нескольких антиосетинских трудов, посвященных различным аспектам осетино-грузинских взаимоотношений и образования Юго-Осетинской автономной области. В отличие от С. Лекишвили и других, Л. Тоидзе признает, что термин «Южная Осетия» имел место и в XIX в., «хотя являлся все же условным». Трудно понять, что подразумевает почтенный профессор под «условным названием». Хотя анализ его трудов, посвященных истории Южной Осетии, в целом осетино-грузинским взаимоотношениям, позволяет предположить, что он сторонник «мирного», или «наукообразного», геноцида осетин. Если проще излагать суть «концепции» Л. Тоидзе в интересующем нас вопросе, то она сводится к тому же, что пытается доказать С. Лекишвили: «никогда не существовало двух Осетий …истории (чьей? – В.Дз.) известна лишь одна Осетия…».

Профессора истории Л. Тоидзе, А. Ментешашвили и их единомышленники, выполняя «ура – патротический» социальный заказ, и, надорвавшись в поисках необходимых фактов, принялись заниматься примитивной софистикой. Они, видимо, полагают, что в споре с российскими учеными сработают любые доводы, в том числе и дешевые софизмы, к которым вынуждены все чаще прибегать. А это уже свидетельствует об их бессилии. Софистикой, на мой взгляд, является утверждение А. Ментешашвили о том, что в 1920 г. «ни исторически, ни реально не существовало государственного или административного образования под названием «Южная Осетия». Действительно, административного или государственного образования под названием «Южная Осетия» в 1920 г. еще не было. Но из этого вовсе не следует, что Южная Осетия не имела право на автономию, на политическую и национальную самостоятельность. Изощренность, коварство, иезуитская методология «научных изысканий» А. Ментешашвили и его коллег состоит в том, что они сознательно вводят в заблуждение всех, используя различные уловки, замаскированные формальной логикой. Чтобы разобраться в «методологии» грузинских ученых нужно быть профессиональным историком или юристом. Любой другой специалист может оказаться «на крючке» у наших оппонентов. В самом деле, является ли аргументом то, что в 1920 г. не было административного или государственного образования под названием «Южная Осетия», которая, кстати, к этому времени существовала исторически и реально. В доказательство фактического, исторического существования Южной Осетии мы уже привели достаточное количество примеров, которые невозможно отрицать. Не срабатывает и вторая часть аргумента тбилисского профессора, так как Южная Осетия была не единственной национальной окраиной России, где в начале ХХ в., включая и первые годы советской власти, не было государственных или административных образований, созвучных названиям конкретных наций. Так, например, кабардинцы и балкарцы входили в Нальчикский округ Терской области Российской Империи. Согласно «аргументации» А.М. Ментешашвили, кабардинцы и балкарцы не имели права на национальную государственность по той причине, что до 1920 г. у них, как у южных осетин, «не существовало государственного или административного образования под названием «Кабарда» или «Балкария». А.М. Ментешашвили, С.С. Лекишвили и их единомышленники должны знать, что «аргументы», на которые они возлагают особо радужные надежды, на самом деле являются обычными софизмами.

Научные построения А.М. Ментешашвили, не подкрепленные убедительной аргументацией, вне круга грузинских историков вряд ли кем-либо будут восприниматься серьезно.

Осетины, также как кабардинцы, балкарцы, абхазы и многие другие народы Российской Империи, а затем СССР жили компактно на своей исторической территории и «существовали реально». Здесь следует напомнить, что Грузия в разные времена и сама испытала разруху, раздробленность, утрату государственности, национальное унижение, позорное бессилие перед сильными иностранными государствами, народами и т.д. Россия, не раз спасавшая Грузию от порабощения Турцией или Персией, в 1917 г. дала ей право исторического выбора, подарив еще Абхазию и Южную Осетию. И сделали это большевики, которых так ненавидит нынешняя политическая элита Грузии. Большевики в 1917 – 1920 гг. в национальном вопросе по-настоящему попытались сменить имперскую политику на цивилизованную, демократическую. Другое дело Грузия, где и в 1920 г., и нынче предпочитают строить мини-империю. И тут ничего не поделаешь. Каждый народ сам выбирает исторический путь развития. Препятствовать другому народу в праве выбора – значит ввергать в пучину межнациональной войны и свой, и соседний народы. Возвращаясь к софистике грузинских оппонентов, и конкретно Л. Тоидзе, хочется напомнить, что в царской России было немало национальных окраин, которые имели условные названия. Однако, проблема состояла и состоит не в названии, а в сути вопроса. Так, например, во всех официальных документах и актах Правительства России с 1888 по 1917 гг. Польша именовалась Привислинским краем. Профессор Л. Тоидзе должен знать, что Польша с конца XVIII в. была бесправной национальной окраиной России, как Южная Осетия и Абхазия в Грузии. Грузинский историк знает, что в Польше периодически вспыхивали восстания против царского самодержавия, как в Южной Осетии и Абхазии против имперской Грузии. Профессор А. Ментешашвили сделал «научное открытие», заявив, что «восстание в Южной Осетии в 1920 г. поддерживалось большевиками России». Об этом пишут и другие грузинские ученые. При этом смакуют этот факт, будто не знают, что любое восстание малочисленного народа против империи (неважно какой именно и как она называется – Россия, Испания, Османская Турция, Грузия и т.д.) почти всегда вызывает у многих народов, партий, общественно-политических движений искреннее сочувствие. Справедливая борьба против угнетателей, как правило, находила и находит поддержку со стороны соседних и других народов. Трудно поверить, чтобы историки не знали истинную помощь России Грузии, которую она неоднократно оказывала притесняемым персами и турками грузинам. Так же не верится, чтобы профессора истории действительно заблуждались в хрестоматийных истинах и не знали о помощи, которую оказывали, например, восставшим против царского самодержавия полякам другие народы в 1794, 1830 – 1831, 1863 – 1864 гг. Знают, наверняка, они, что польское национально-освободительное восстание против царской России поддержали передовые круги многих народов, в том числе и русского народа во главе с А.И. Гурценом, Н.П. Огаревым и другими. Следует особенно подчеркнуть, что поляков в своей справедливой освободительной войне поддержали организация русских офицеров в Польше, «Земля и воля» (60-х гг. XIX в.), другие организации России, которые оказывали всемерную помощь восставшим. А. Ментешашвили, Л. Тоидзе, другие «ура-патриоты» Грузии знают, что русские колониальные власти Польшу (Королевство Польское) «условно» называли «польскими землями, принадлежащими России». Но Польша от этого не перестала быть Польшей. Эти условные названия – не что иное, как образец софистики. Она нужна империям, их идеологам и апологетам, чтобы хоть как-то оправдать непомерные амбиции вдохновителей колониальной политики, шовинистические страсти. Отметим также, что фальсификацией истории охотно занимаются и придворные шелкоперы, становящиеся в позу профессиональных историков.

Именно поэтому наши грузинские коллеги пустились в примитивную софистику и поведали о том, что «термин «Южная Осетия» имел место и в XIX в., хотя являлся все же «условным», «в 1920 г. ни исторически, ни реально не существовало государственного или административного образования под названием «Южная Осети», «нет никакой Южной Осетии, а есть осетины, проживающие в Грузии» и т.д.

Такие образцы параистории, социальных заказов воинственных политиков могут иметь весьма нежелательные последствия. Замаскированные внешней, формальной правильностью доводы преподносятся грузинской, российской и мировой общественности как «неопровержимые выводы», «железные факты», «аксиомы», «самоочевидные исторические истины» и т.д.

Мы не случайно привели в пример Польшу, хотя можно было Южную Осетию сравнить с некоторыми другими национальными окраинами царской России. Сегодня Польша одна из крупнейших стран Европы. Однако до 1917 г. царские власти не считали нужным называть Польшу своим исторически сложившимся названием, а «окрестили» Привислинским краем, считая ее «неотъемлемой частью России». Примерно такими же «неотъемлемыми частями» Грузии являются Абхазия и Южная Осетия, которую в Тбилиси «окрестили» Шида Картли или Самачабло. Согласно «железной логике» грузинских историков, сегодня любой русский шовинист может заявить, что до 1917 г. «не существовало государственного административного образования в составе России под названием «Польша», и именно поэтому поляки не имели и не имеют права на национальное самоопределение». Если этот довод является неопровержимой истиной, то такой же истиной следует признать «аргумент» профессора А.М. Ментешашвили в отношении Южной Осетии. Далее. Сегодня любой монархист в России может заявить, что Польши как таковой не было, а были «польские земли, принадлежащие России». Исходя, из этого «исторического факта», а также на основании единства и территориальный целостности России в границах 1917 г. можно смело ставить вопрос об аншлюсе Польши. Если такая постановка вопроса с точки зрения юриспруденции и истории выдерживает критику, то, значит, правы авторы брошюры «Исторические и политико-правовые аспекты грузино-осетинского конфликта и основные пути его урегулирования», других вышеназванных трудов грузинских ученых, доказывающих, что нет «никакой Южной Осетии, а есть неотъемлемая часть Грузии, в которой компактно проживают осетины».

Таких «чудаковатых» перлов достаточно много в работах грузинских авторов. Все они написаны с националистических позиций и внесли большой вклад в неблаговидное дело фальсификации истории Грузии, Южной Осетии, Абхазии, грузино-осетинских, грузино-абхазских, в целом грузино-российских взаимоотношений.

Краткие выводы. В последние годы на Кавказе появились сотни новых исторических трудов, в корне пересматривающих многие вопросы истории. Поражает легкость, с которой некоторые авторы претендуют на «новаторство». Многие параисторические труды несут в себе большую опасность раскачивания межнациональных отношений. Некоторые авторы сознательно фальсифицируют факты истории, пропагандируют этноцентризм и даже войну между народами. Вот что пишет, например, профессор истории Акакий Бакрадзе в предисловии («Вместо предисловия») к книге «Осетинский вопрос» (Тбилиси, 1994, тираж 5000): «В апреле 1922 г. по приказу из Москвы грузинские коммунисты подарили осетинам часть исконно грузинской земли (3,8 тыс.км 2) и состряпали так называемую «Юго-Осетинскую АО». В истории не существовало «Южной Осетии» ни как географической, ни как политической реальности… Задачу осетинам облегчает тот факт, что за их спиной стоит подстрекательница Россия. Враг (осетины. – В.Дз.) отнимает у нас уголок земли, где зародился грузинский язык, где качнулась колыбель грузинского народа, где сформировалась грузинская государственность. Враг отнимает у нас землю, где покоятся руководители Кахетинского восстания 1659 года…

А в это время грузины, подобно Луарсабу Таткарадзе, валяются на тахте и считают мух или вооруженные автоматом рыщут по улицам, лесам и полям, чтобы ограбить, изнасиловать, убить своего ближнего…

Борьба за свободу и независимость Грузии еще не кончилась. Впереди нас ждут ожесточенные схватки. Надо освободить и возвратить оккупированные врагом (осетинами и абхазами. – В.Дз.) территории – Цхинвальский округ и Абхазию. Грузины ни у кого ничего не отнимают. Они хотят вернуть себе исконно грузинские земли…». Здесь комментарии уже не нужны. Местами слова профессора Акакия Бакрадзе напоминают тон и пафос из книги Адольфа Гитлера «Маин кампф» («Моя борьба»). Призывы к войне на Кавказе чреваты трагическими последствиями, которым, как правило, не бывает конца. Войны на Кавказе не всегда выигрывали те народы, кто их начинал. Численное превосходство, древняя и уникальная история и культура, «богоизбранность» также не являются гарантией победы в войне. Об этом свидетельствует поражение Грузии в войне с Абхазией на территории последней в 1992 – 1993 гг. Война, к которой призывает А. Бакрадзе, может иметь катастрофические разрушительные последствия и для грузин, и для осетин, и для абхазов, и для других народов Кавказа. Подлинный ученый-историк должен объективно писать историю и призывать к миру и стабильности, к созданию правового государства, гражданскому демократическому обществу, где на первом плане должна стоять ценность личности, независимо от нации и религии, а не «богоизбранность» и мифическое величие лишь одного народа.

Большой энциклопедический словарь: Изд. 2-е, перераб. и доп. М. – СПб., 1997. С. 316.

Там же. С. 8.

Там же. С. 1420.

Там же. С. 19.

Сиукаев Н.В. Две трагедии Южной Осетии. Владикавказ, 1994. С. 8; Дзидзоев В.Д. Национальные отношения на Кавказе: 3-е изд. Владикавказ, 2000. С. 235; Черкесия в XIX веке. Майкоп, 1991. С. 249; Дзайнукова М.И. Проблема национального самоопределения южных осетин (1917 – 2002 гг.): Дис… канд. ист. наук. Владикавказ (СОГУ), 2002. С. 57 и др.

Ментешашвили А.М. Из истории взаимоотношений грузинского, абхазского и осетинского народов (1918 – 1921 гг.). Тбилиси, 1990.

Ментешашвили А.М. Из истории взаимоотношений грузинского, абхазского и осетинского народов (1918 – 1921 гг.). Тбилиси, 1990.

Жоржолиани Г., Тоидзе Л., Лекшивили С. и др. Исторические и политико-правовые аспекты грузино-осетинского конфликта и основные пути его урегулирования. Тбилиси, 1992.

Осетинский вопрос / Сост. А. Бакрадзе, О. Чубинидзе. Тбилиси, 1994

Большая Советская Энциклопедия: 3-е изд. М., 1972. Т. 8. С. 125.

Там же. С. 126.

Там же. С. 126.

Декреты Советской власти. М., 1957. Т. 1. С. 113 – 114.

Архив ЮОНИИ, д. 28, л. 18; Цховребов И.Н. Герои Осетии и жертвы геноцида. Цхинвал, 1996. Т. 1. С. 18.

Гаглоев Рутен Несторович родился в 1888 году в с. Сидан Джавского района Южной Осетии. В 1896 г. поступил в Рукскую сельскую школу, а в 1902 г. – в Тифлисскую гимназию. После окончания гимназии поступил в Высшее техническое училище, которое окончил в 1913 году. В 1914 г. занимался строительством дороги в Кехвских теснинах при выезде из Джавы. В 1917 – 1920 гг. занимался строительством дорог в бездорожной Осетии. Ему принадлежат большие заслуги в строительства Магской открытой колесной дороги и тоннеля через Главный Кавказский хребет. Дважды необоснованно арестовывался меньшевиками Грузии. В 1937 году по указанию Л.П. Берия был арестован и расстрелян в Тбилиси, как «враг народа».

Архив ЮОНИИ, д. 28, л. 19; Цховребов И.Н. Указ. соч. С. 18.

Кавказское слово. 1919. 26 марта.

Ментешашвили А.М. Из истории взаимоотношений грузинского, абхазского и осетинского народов. Тбилиси, 1990. С. 76.

Ментешашвили А.М. Осетинский сепаратизм в 1918 – 1920 гг. // Осетинский вопрос. Тбилиси. 1994. С. 267.

Исторические и политико-правовые аспекты грузинско-осетинского конфликта и основные пути его урегулирования. Тбилиси, 1992. С. 10.

Там же. 1992. С.3, 5, 6, 7, 10, 11, 13, 14, 18 и т.д.

Там же.

Джугели В. Тяжелый крест. Тбилиси, 1920. С. 227 – 234.

Гогебашвили Яков Семенович (1840 – 1912), основоположник прогрессивной педагогики в Грузии, публицист, писатель. Учился в Киевской духовной академии. Участник национально-освободительного движения, возглавлявшегося И. Чавчавадзе и А. Церетели. Автор нескольких учебников по педагогике и грамматике грузинского языка. Учебник «Врата природы» с 1868 по 1917 годы переиздавался в Грузии более 20 раз.

Гогебашвили Я.С. Врата природы. Тбилиси, 1912. С. 540 – 541.

Лекишвили С.С. Как возник термин «Южная Осетия»? // Осетинский вопрос. Тбилиси. 1994. С. 248.

Миллер Всеволод Федорович (1848 – 1913) – выдающийся русский фольклорист, лингвист, этнограф, историк, археолог. Профессор Московского университета (с 1884 г.), Академик Петербургской АН (с 1911 г.), директор Лазаревского института восточных языков в 1897 – 1911 гг. В 1879-1886 гг. провел ряд экспедиций на Кавказ. Большое внимание уделял изучению языка, этнографии, культуры осетин. В 80-е гг. XIX в. в «Ученых записках императорского Московского университета» издал (выпуск I – в 1881 году, выпуск II – 1882, выпуск III – 1887 году) фундаментальное исследование «Осетинские этюды», которые в 1992 году было переиздано во Владикавказе Северо-Осетинским институтом гуманитарных исследований.

Лекишвили С.С. Как возник термин «Южная Осетия»? // Осетинский вопрос. Тбилиси. 1994. С. 247.

Миллер В.Ф. Осетинские этюды. Часть III . М., 1887. С. 178.

Цагарели А.А. Грамоты и другие исторические документы XVIII столетия, относящиеся к Грузии. СПб., 1891. С. 62.

Цит. по: Цховребов И.Н. Герои Осетии и жертвы геноцида. Цхинвал, 1996. Т. 1. С. 26.

Джанашвили М. Картлис Цховребова. СМОМПК, 1905. Вып. 35. отд. 1. С. 125 – 126.

Там же. С. 126.

Вахушти Багратион. География Грузии. Тбилиси, 1904. С. 137 (прим.429).

Иверия. 1878. № 31.

Лиахвели Г. Хозяйственное положение Южной Осетии // Дроэба. 1885. № 27.

К.М.Из Картли (Горийский уезд) // Дроэба. 1870. № 45.

Бакрадзе Д. Осетины-георгианцы // Кавказ. 1851. № 69. См.ПП. С.117, 118, 124.

Там же.

Л.М. Тоидзе – автор книги «Как образовалась Юго-Осетинская автономная область» (Тбилиси, 1991), а также соавтор брошюры «Исторические и политико-правовые аспекты грузино-осетинского конфликта и основные пути его урегулирования (Тбилиси, 1992), книги «Осетинский вопрос» (Тбилиси, 1994), нескольких антиосетинских статей, опубликованных на грузинском и русском языках.

Тоидзе Л.М. Как образовалась Юго-Осетинская Автономная Область. Тбилиси, 1991. С. 20.

Ментешашвили А.М. Из истории взаимоотношений грузинского, абхазского и осетинского народов. Тбилиси, 1990. С. 76; Он же. Осетинский сепаратизм в 1918 – 1920 годах // Осетинский вопрос. С. 266.

Исторические и политико-правовые аспекты грузинско-осетинского конфликта и основные пути его урегулирования. Тбилиси, 1992. С. 7.

Малая Советская Энциклопедия. Т. 7. М., 1959. С. 379.

Бакрадзе А. Вместо предисловия // Осетинский вопрос. Тбилиси. 1994. С. 5 – 6.



Источник: http://ippk.edu.mhost.ru/elibrary/elibrary/uro/uro_29/uro_29_11.htm

Похожие статьи:

Вопросы этногенезаПроблемы евроамериканской цивилизации

ЧеловековедениеО русском государстве: Пятый элемент

Вопросы этногенезаК вопросу об этнической истории белорусов

Вопросы этногенезаРоссийский народ и национальная самоидентичность

История в политикеО голоде, геноциде и свободе мысли

Рейтинг: 0 Голосов: 0 1820 просмотров
Комментарии (0)
Добавить комментарий