Минский след Гуттен-Чапских

24 июня 2012 - iriska

Путевые заметки Ириски о путешествии по маршруту Минск - д. Озеро - д. Шикатовичи - д. Добрынево - д. Станьково - г. Дзержинск - д. Волчковичи.

Любители пива наверняка знают сорт "Граф Чапский", который в 90-х годах прошлого века начал выпускаться пивоваренным заводом "Оливария". И это не просто так.

В 1894 году граф Кароль Ян Александр Гуттен-Чапский на месте деревянного пивзавода, построенного минской мещанкой Рохлей Фрумкиной, построил каменный пивзавод, установил там паровые котлы и выпускал пиво по немецкой рецептуре. Завод назывался красиво - "Богемия" и спустя 6 лет был куплен семейством Лекерт, варившим пиво вплоть до революции. Здание завода сохранилось до сих пор, а в одном из его помещений не так давно открыли музей пива. Работает он в будние дни с 12 до 17 по предварительной записи.

Но начнем сначала.
Маршрут наш был нетипичен для туристических агентств и пролегал по следующим местам, входившим в так называемый "Станьковский ключ": Минск - д. Озеро - д. Шикатовичи - д. Добрынево - д. Станьково - г. Дзержинск - д. Волчковичи. В путешествии нас сопровождал молодой архитектор Олег Маслиев, который поразил нас своими глубокими знаниями и увлеченностью. Обычно он водит экскурсии по Станьково, где было родовое гнездо графов Чапских, но тут начал с Минска.


Владел всеми этими землями вышеупомянутый граф Кароль Ян Александр. С 1890 по 1901 годы он был главой губернского города Минска. Недавно в книжном наткнулась на книгу о минских градоначальниках, так его там почему-то нет, хотя для города он сделал, скажем прямо, очень много.

Тридцатилетний городской глава закончил немецкую гимназию в Петербурге и Дерптский (ныне - Тартуский) университет со степенью кандидата политической экономии и статистики и фонтанировал идеями по развитию города. Жил он в своем имении в Станьково и каждый день верхом на лошади отправлялся на работу. От жалования он отказался, а это было 3000 рублей серебром в год (корова стоила 3 рубля), и жил на деньги от продажи недвижимости.

Губернаторствовал он три срока и по итогу был обвинен в присвоении государственных денег, после смерти оправдан, и часть конфискованных денег была выплачена его наследникам.

Начинал свою деятельность с окончания строительства городского театра, ныне - театр им. Я. Купалы. Сейчас его реконструируют, но что-то не верится, что сохранят исторический облик.

В 1892 году в Минске появилась "конка"; проводились антихолерные мероприятия и строилась городская канализация; в 1894 году открылась первая электростанция (находится между цирком и площадью Победы); было открыто ремесленное училище; в одном из домов графа начал работать родильный приют, который финансировался из городского бюджета. Короче говоря, Минск очень быстро превращался из провинциального города в европейский.

Граф Кароль Ян Александр был женат на Марии Леонтине, урожденной графине Пусловской.

И тут лирическое отступление. В Коссово (Ивацевичский района Брестской области) сохранился дворец Пусловских. Аккурат напротив него расположился музей-усадьба Тадеуша Костюшко.


Фотографии сделаны в апреле 2007 года, но не думаю, что за пять лет там что-то изменилось. Во всяком случае, я не слышала о том, что дворец собираются реконструировать.

И еще немного истории. Точных сведений о том, откуда пошла династия, нет: одни считают, что она уходит своими корнями в Германию 10 века, другие – что в Малопольшу, как издавна именовалось Краковское воеводство. Там в 14 веке жили предки Гуттен-Чапских, которые затем переселились в Западную Пруссию и основали имение Гуттен, а затем и имение Дамерау (близ Торуни, что в Польше) и стали уже Гуттен фон Дамерау. Потом добавилось еще одно имение - Чапли. И именно отсюда и происходит род нашего героя. Как видим, Кароля, как и Тадеуша Костюшко, поляки могут считать своим.

В 18 столетии род Гуттен-Чапских делится на две ветви, одна из которых оседает в Пруссии, а вторая в Российской империи. Все они были признаны в графском достоинстве и получили герб "Лелива" широко распространенный среди польской и литвинской (белорусской) шляхты.


Имение Станьково, ставшее впоследствии родовым, перешло к Гуттен-Чапским в качестве наследства Вероники Иоанны, урожденной Радзивилл, одной из пяти дочерей Михала Казимира "Рыбоньки", в 1811. По идее, она была прабабкой нашего градоначальника. Кароль – это старший сын ее внука Эмерика. Кстати, один из сыновей Кароля и Марии тоже носил имя Эмерик. Он был польским дипломатом.

Итак, внук Вероники - Эмерик Захарий Миколай Северин Гуттен-Чапский. Политический деятель и страстный коллекционер, библиофил и основатель музея в своем имении Станьково (в 1894 году оно отошло старшему сыну - Каролю Яну Александру). В 1863 году становится губернатором Великого Новгорода, а вскоре и вице-губернатором Петербурга. Уже будучи директором лесного департамента Министерства государственной собственности, получает от российских властей подтверждение графского титула с добавлением "фон Гуттен" к фамилии Чапский. Однако у него возник конфликт с Николаем Вторым и, подав в отставку, он возвращается в родное Станьково. А вскоре покидает его и со своей второй женой Эльжбетой переезжает в Краков. Из своего имения он увозит 6 вагонов экспонатов из своей коллекции, относящихся к "европейской" культуре, а всю "славянскую" часть оставляет на родине.

Первая часть коллекции вместе с особняком была передана в дар Краковскому национальному музею с условием, что экспонаты не покинут стены особняка, и до 1939 года это условие выполнялось. После начала войны коллекцию разбросали по различным местам, чтобы увеличить шансы на то, что хоть что-то да уцелеет, а затем опять вернули на прежнее место. Коллекция же, оставшаяся на родине, была безвозвратно утрачена в военное и послевоенное время - что-то сожжено, что-то растащено жителями близлежащих деревень, которые не собираются ничего возвращать. Старые жители Станьково рассказывают, как они из бархата, в который были переплетены редчайшие книги, шили платья своим куклам, отмачивая книги в воде, и вырезали оттуда красивые картинки. А добротный дубовый стол из имения не так давно был порублен на дрова.

Эльжбета была очень творческой натурой и она собственноручно расписала несколько комнат в своей усадьбе в Станьково. Резиденция занимала около 15 гектаров на ровной террасе ручья Рапуса, притока Усы и была очень красива и продумана. У них были оранжереи, теплицы и даже ананасарня. Там был великолепный парк, который и сейчас остается одним из лучших в своем роде.

Графские чертоги сожгли партизаны в отместку за то, что там располагались немцы. Да и в самом парке многое уже утрачено. В частности, от фонтана остался лишь след, а многие деревья просто погибли.


Умер и похоронен Эмерик в Кракове. Его могила находится на главной аллее Раковицкого кладбища, рядом с могилой известного польского художника Яна Матейко, с которым тот был очень дружен.

Так что же осталось от когда-то блистательного имения Гуттен-Чапских?


Остались хозяйственные постройки. Всю ненависть партизан принял на себя графский дворец. К слову, совсем недалеко от него жил доблестный мальчик Марат Казей. Его дом был сразу за церковью, на колокольне которой он сидел и высматривал фашистов. Дом с той поры обнесли глухим забором, обшили сайдингом и повесили памятную табличку.


Из окна спальни графини Эльжбеты открывался чудесный вид на церковь Св. Николая (позже расскажу про нее).


Сейчас вид не такой чудесный. Про парк, кстати, есть замечательная легенда.

Ухаживал, значит, за ним (за садом - прим. ред.) молодой садовник, который, как водится, был влюблен в графиню. В честь нее он посадил на лужайке перед усадьбой три дерева, которые должны были символизировать Веру, Надежду и Любовь.

Наиболее примечательным было дерево Любовь, оно как будто взлетало вверх и тянулось в небо корнями, покрытыми листьями. Это был ильм, он же — вяз голый. Когда гости увидели композицию из деревьев, они были восхищены, не смогла сдержать своего восторга и графиня и поцеловала садовника. Взбешенный граф посадил того в темницу, а графиня тайком выпустила его на все четыре стороны. Первым погибло от топора дерево Веры, после войны пропала Надежда, скорее всего была вывезена немцами. Любовь жила дольше всего, но не справилась с болезнями и тоже погибла.

Не так давно неравнодушный эколог, преподающий в БГУ и радеющий за Станьковский парк, раздобыл саженцы ильма и они прижились. Ильм растет также в Ботаническом саду. В парке мирно соседствовали пихта сибирская, сосна обыкновенная, липа сердцевидная, лиственница и клен остролистный, каштан восьмитычинковый, туя западная. Деревья по изрезанному контуру оформляли луг с разнотравьем, но, к сожалению, нынешние линейные посадки липы и тополя испортили весь замысел.


От профессора-ботаника мы узнали, что клумбы, оказывается, бывают не только из цветов, но и из деревьев. Было два варианта: деревья, чаще всего липы, высаживали кругом и когда они вырастали, их кроны смыкались и образовывали шатер; деревья высаживали "букетом".

Вот тут видна такая посадка, хотя дубы в таких "букетах" чаще всего не использовались. Здание - дом для придворной службы (прислуги), который впоследствии был школой. В таком домике жили три семьи и у каждой был отдельный вход. Сейчас там детский дом, в котором осталось человек 30, 15 из которых в этом году выпускаются.


На территории усадьбы сохранился также амбар, он виден с дороги. Крыша, правда, у него не совсем аутентичная.


Также сохранился коровник. Коровы располагались внизу, а вверху жили те, кто за ними ухаживал. Коровник отапливался и на стены в лютые морозы вешались ковры, чтобы коровьи хвосты не примерзали к стенам. Кладка стен и амбара, и коровника - уникальная, белорусским искусствоведами называется "разынкавай" (разынка - изюм). Стены складывались из больших нерасколотых камней, промежутки между ними заполнялись раствором. А уже в сам раствор втыкались более мелкие камушки. Стена становилась более нарядной и иногда из мелких камушков выкладывали узоры.


Сохранился еще кухонный флигель, из которого подземный ход вел к дворцу. По легенде, подземный ход соединял также дворец и церковь. И это похоже на правду.

Сплошной бетонный забор, что примыкает к длинной стороне амбара, сохранился также с графских времен.


Идем мимо амбара и приближаемся к Скарбнице. Красивое здание с четырьмя башенками, в котором граф хранил менее ценные книги из своей коллекции. Основная коллекция хранилась во дворце. Сейчас здание реставрируется, а когда работы завершатся, здесь планируют разместить Музей утраченных усадеб Беларуси.


Возле Скарбницы можно присесть отдохнуть на камень-скамью, которая изначально была рассчитана на четверых человек, но две стороны у нее отломились. Камень изначально располагался в другом месте, но уже долгое время стоит тут. Сидеть удобно – я это испробовала еще до того, как было озвучено ее предназначение.


По центральной аллее приближаемся к Минской браме - восточному въезду в усадьбу. По дороге проходим мимо группы деревьев, на примере которой детским экскурсиям рассказывают о семейных ценностях. Три молодых, полных жизни дерева, поддерживают старое и высохшее, как дети должны поддерживать своих родителей. Правда оказалось, что дерево-родитель совсем не той породы (с нами же был дипломированный биолог). Оно - второе слева.


Минская брама. Красивая, наверное, была года этак до 1986. Трехпролетная стрельчатая арка и сторожка, в которой жила какая-то бабулька. После смерти бабульки доблестные пионЭры сдали крышу на металлолом, а местные жители потиху растащили все остальное. Строились, видать. Экскурсоводы чаще всего рассказывают, что все это сделали немцы во время войны.

С обратной стороны брамы есть кирпич с какой-то надписью. Неразборчивой.


В станьковском парке снимались сцены у дупла фильма "Дубровский. Дупло похоже на лик Богоматери.


Цемент, что в основании, призван вылечить дерево от каких-то паразитов. Правда, я не представляю, каким образом.

Церковь, которой любовалась графиня, находится на другой стороне пруда. А со стороны дворца было три острова. Первый был островом Счастья (вроде), на нем была замечательная беседка-ротонда на восьми каменных колоннах, накрытых крышей-соломенной шляпой, тоже засветившейся в фильме о благородном разбойнике Владимире Дубровском. Второй - остров Уединения и Скорби, где можно было погрустить (там была установлена статуя Богоматери). А на третьем паслись графские коровы.

А теперь на всех островах отдыхают компании. Ротонда являет собой весьма печальное зрелище, особенно когда подойдешь к ней поближе. Пару лет назад верхнюю часть колонн кто-то пытался замазать цементным раствором, но после зимы весь раствор отвалился, явив еще более печальное зрелище. Не тот материал применили... надо было известковым.


И поподробней о Свято-Николаевском храме.
Точное время строительства храма на этом месте неизвестно. Сохранилась визитная запись от 1714 года, в которой говорится, что местную церковь построил еще князь Радзивилл в конце пятнадцатого века. Тут была деревянная униатская церковь в честь Петра и Павла, а в 1852 году Эмерик Чапский на этом месте начал строительство каменного Свято-Никольского храма. Храм строился по проекту великого зодчего того времени, автора Храма Христа Спасителя в Москве, Константина Тона. Проект стоил две тысячи рублей серебром и в 1858 году на праздник Успения Архиепископ Минской Епархии Михаил освятил его. Существует легенда, что во время освещения храма граф Эмерик попал внутрь через подземный ход, который связывал дворец и церковь. Вход находился в левом притворе храма. На рубеже XIX и XX веков, в 1883 году, благочиние возглавил протоиерей Феодор Чернявский, отец святой блаженной Валентины Минской, частицы мощей которой будут храниться в этом храме. Его служение Господу продлилось до 1919 года.

С приходом советской власти храм постигла участь многих храмов - он был разграблен. Его использовали как амбар и как место для хранения оружия. Взорвали его уже после войны. В 1961 году прорвало старую плотину и для ее ремонта было решено использовать кирпичи из стоящего рядом храма. Мартовским утром в 12 часов пополудни прогремел первый взрыв. После того как пылевая завеса рассеялась, перед жителями деревни предстал целый и невредимый храм. Лишь после третьего взрыва появились признаки разрушения. А окончательно в руины святыню превратили с помощью тяжелой техники, которой растаскивали стены храма.

Живописные развалины, напоминающие развалины многих дворцов, замков и храмов на нашей территории, отражались в водах пруда. Пока, наконец, не пришли неравнодушные люди и не начали по крупицам, основываясь на картинах и воспоминаниях,  восстанавливать сначала историю и внешний облик, а затем и сам храм. Строительство началось 16 октября 2007 года. Был отслужен молебен и в стену заложен первый кирпич с золотой надписью на нем.


Стройка хоть и не комсомольская, но ударная и образцово-показательная. Если кто был замечен выпимши - его тут же изгоняли со стройки. И сами рабочие ответственно относятся к своему делу. Как-то они забыли выдвинуть кирпич на 3 см (под окном) и до момента обнаружения этого успели положить кладку почти на все окно, а стены-то метровые... Разобрали и сделали как надо. Штукатуров пригласили из Пинска - у них наилучшее соотношение цены и качества. В процессе исследований было обнаружено больше десятка скелетов, которые планируется захоронить в общей могиле на территории церкви.


От объема храма осталось всего 45 процентов и как можно больше из них архитекторы надеялись использовать и использовали при реконструкции. Кирпич делали по старинной рецептуре, но с современными размерами. Вместо цементного использовался известковый раствор. Чтобы не уродовать здание радиаторами, уложили теплый пол.

Вот тут можно увидеть соседство старых и новых материалов.


Цвет купола такой же, как был при графе Эмерике. Во время раскопок был найден фрагмент купола и по нему удалось точно восстановить цвет. Наверняка вы обратили внимание и на крест, который венчает купол. Точнее, на полумесяц. Так вот - мусульмане тут ни при чем. Еще в 230-300 годы были так называемые "якорные кресты". На нем соединились два символа: крест и полумесяц, что аллегорически отражает сюжет рождения Христа из тела Марии, - эмблемой Марии считают полумесяц (одновременно символ надежности и устойчивости).

Данью современности служат деревянные окна, состоящие из нескольких стеклопакетов - даже полукруглые верхние части окна - это отдельные стеклопакеты.


К слову, беседка-ротонда с колокольни выглядит даже симпатично, а если смотреть от ротонды на храм, то уже сейчас можно себе представить, как он будет выглядеть.


И лирическое оступление. Вместо старой деревянной плотины построена бетонная. Похоже на этом месте любят фотографироваться свадьбы, а на перилах можно встретить замочки с надписями "Маша+Паша".


Напротив графской усадьбы расположена школа, в которой находится музей (второй этаж направо до упора), где можно ознакомиться не только с историей рода Гуттен-Чапских, но и с жизнью местечка во времена ВОВ, а также более ранним периодом. Там даже есть швейная машинка Зингер  и железная калитка из усыпальницы Гуттен-Чапских.



Оклад иконы Святого Александра Невского. Памятная табличка на нем гласит: "Сию икону жертвуют в Станьковскую Николаевскую церковь свободные сельские обыватели Станьковской волости в память 19 февраля 1861 года" (то есть в честь отмены крепостного права. Граф одним из первых отменил его у себя)

На территории школы находится усыпальница Гуттен Чапских.

Вид на амбар через дорогу был снят практически с нее - такое небольшое возвышение. Вход в усыпальницу замурован. Если не ошибаюсь, то последнее вскрытие было годах этак ближе к 80-м.

Что касается станьковых собраний, то в основном они хранятся в Национальном музее Польши в Кракове.

И немного пройдемся по "Станьковскому ключу". Первая остановка - д. Озеро Узденского района Здесь находится церковь Петра и Павла, построенная в 1830 году. В хоре этой церкви пела блаженная Валентина Минская. Церковь работала во время войны 1941-45 годов, и на службу ходили и немцы, и жители деревни. Рядом с ней находится плебания, в которой была немецкая комендатура.



Следующая остановка - д. Шикотовичи.
На подъезде к деревне почти сохранился коровник, точнее, еще в конце 2011 года он был хоть покосившийся, но весь. Сейчас же осталась только каменная часть, в которой жили люди.


В самой деревне приходит в запустение дом управляющего. Ранее он использовался как сельский клуб, а шильда, которая висит на нем, поведает нам о его последнем назначении. Нелепые колонны в стиле сталинского ампира появились уже в наше время, то есть особняк управляющего имел немного другой вид.



Д. Добринево Дзержинского района может похвастаться деревянной церковью 1864 года постройки. С той поры она переживала только косметические ремонты да лет 10 назад гонковую крышу заменили на металлическую. В церкви по большим праздникам проходит служба. Обратите внимание на дверь - входить туда нужно пригнувшись, высотой она где-то по ощущениям около 1,6 м.


Далее мы посетили город Дзержинск, который ранее назывался Койданово, о чем напоминает железнодорожная станция с таким названием. Помнится, я никак не могла понять, почему мне нужно выходить на станции Койданово, если я ехала в командировку в Дзержинск.

В Дзержинске стоит увидеть Свято-Покровскую церковь 1850 года, которая сейчас находится в стадии ремонта. Мы вот гадали, чем же обшили барабан под куполом - сайдингом или деревом. И, как видим, и тут пытаются использовать способ кладки "изюм".



Одна из почитаемых икон в этом храме - Митрофан Воронежский.


Ну, и последний пункт нашего путешествия - д. Волчковичи, точнее, кладбище, где покоится прах супруги графа Эмерика Юзефы Каролины Чапской. Там и застал нас дождик, от которого мы так удачно сбежали утром из Минска. Кладбище расположено на живописном берегу водохранилища Птичь аккурат за кафе "Птичь". Пройти к нему можно только через деревню, так как кафе огородило территорию вплоть до уреза воды.

Имение Волчковичи после отъезда Эмерика Чапского в Краков отошло к его сыну Юрию (Ежи), брату Кароля. Он прожил долгую жизнь и у них с женой было семь детей. Графиня умерла во время родов и освящение костела во имя Наисвятейшего Сердца Иисуса и Наисвятейшей Девы Марии, который они заложили вместе с супругом, прошло уже без нее. Неоготический костел словно парил над водной гладью, но жизнь его была недолгой. Советы сначала разрушили, а затем взорвали его. Разрушен также и склеп Юзефы. Остался лишь большой черный крест из лабрадорита, на котором написано "Requiem aeternam dona eis, Domine!". Часть памятника оказалась спиленной любителями собирать надгробия.


Слева по ходу, если идти по центральной аллее к кресту, можно узреть остатки костела и надгробия, которые сдвинули сюда во время строительства автодороги Брест-Минск.


Потомков Гуттен-Чапских разбросало по всему миру. Беларусь Гуттен-Чапские покинули в 1920 году. Последняя графиня Гуттен-Чапская Станьковской ветви умерла в 1991 году под Минском в деревне Заболотье Атолинского сельского совета.

Гуттен-Чапским принадлежало также имение Прилуки, в которое мы не доехали. Сейчас в Прилуках размещен Белорусский научно-исследовательский институт защиты растений.

А на этом у меня все
.

Похожие статьи:

Вопросы этногенезаК вопросу об этнической истории белорусов

Путевые заметкиВиленский шлях: от костёлов XVII века до Островецкой АЭС.

Путевые заметкиКёнигсберг

Путевые заметкиИндия: земное чудо

НовостиВ Беларуси ограничено купание в 11 водоемах

Рейтинг: 0 Голосов: 0 3706 просмотров
Комментарии (3)
Добавить комментарий RSS-лента RSS-лента комментариев