К вопросу об этнической истории белорусов

19 апреля 2008 - Администратор

 Историю всё-таки пишут люди. В современную эпоху кажется, что, само собой разумеется, она воплощена в этапах существования государств, поступках национальных лидеров, победах политических идей, развитии экономики и множестве других факторов. Кажется, что всем руководит целесообразность, и её высшую форму составляет воля «воля народа». Такую историю мы изучаем со школьной скамьи, в ней находим преемственность и причины для национальной гордости.

Только возникает ощущение, что больше всего в ней нуждается само государство, как платформе для обоснования своего существования и создания идеологии для своих граждан.

Традиционная история участвует, как оружие, в политической борьбе национальных элит между собой и групп влияния извне с властной элитой. Выполняя такие функции, возникает закономерный вопрос: «Можно ли считать её наукой, при такой ангажированности политическим заказом?»

Конечно, даже необходимо считать, но при условии понимания ограниченной роли и «не идеальности» государства в масштабе всей истории цивилизации. Кто же может быть главным субъектом истории цивилизации, как науки? Ответ напрашивается единственный — ЭТНОС.

В истории государств его пытаются подменить понятием «нация», то есть, совокупностью граждан или подданных данного государства. Этнос никогда полностью не совпадает с государственными границами или интересами, как нация. Однако, тысячелетняя инерция позволяет ему служить более базовой основой для цивилизации, чем государствам, хотя бы, в силу на порядок большего долгожительства.

Если говорить о преемственности, то этнос следует только своей доминанте или безвозвратно воспринимает другую, становясь материалом для этногенеза более пассионарных соседей. Национальные государства же, меняют друг друга в течении жизни всего нескольких поколений, оставаясь в непримиримом противоречии по религиозным, идеологическим и другим причинам со своими предшественниками и последователями.

Этническая история позволяет по-иному взглянуть на всю историю человечества с самых ранних её стадий, распутать множество узлов, в которых погрязла политизированная история каждой страны. Но это уже, как говорится, другая история... Она не привязана к ограниченной местности, десяткам существовавших в разное время государств, одной религии, вечным друзьям или врагам. Этнос выражается в общности людей, связанных доминантой происхождения, средой обитания, единством мироощущения. Наиболее зримым показателем этнической доминанты является языковая близость.

Этническая история европейцев, славян, восточных славян, белорусов просматривается в этническом контексте совершенно определённо, но заметно отличается от традиционных подходов и непривычна для восприятия. Ломка стереотипов не является самоцелью, но когда необходимо определиться в методологии, чтобы понять суть процессов, можно попытаться, и результаты не разочаруют.

Этнический подход к истории цивилизации — не новость, но не все исследователи проявляли должную последовательность и принципиальность, сваливаясь в колею «государственностей» или личных пристрастий. Это наносит прямой ущерб науке, нарушая один из её принципов, принцип универсальности, то есть, признания существования работающих законов, а не какую-то совокупность разнородных случайностей и искренних желаний победы «своей команды».

Республика Беларусь, со своей молодой государственностью создаёт много соблазнов политикам для создания многовариантных «историй». Однако, в обществе заметны большие сомнения, которые разочаровывают ретивых идеологов, как от власти, так и от оппозиции. В данном случае, истина лежит не посредине, а в другой плоскости, этнической. Хотя, её умудряются не замечать буквально все, это не значит, что внутренне её присутствия не ощущают и не готовы к её появлению.

Для белорусов очень важно именно сейчас, при наличии реальной государственности уйти от всех соблазнов и манипуляций, разобравшись в вопросе о своём месте в славянском мире и отношениях с соседями. Начать придётся со времени появления первых славян на современной территории Республики Беларусь более 1600 лет назад. Ещё на 600 лет ранее в бассейне реки Припять археологи отмечают появление Зарубинецкой культуры, которая исчезает через 200 лет, этот факт сознательно опустим, так как он требует отдельного изучения и напрямую не связан с нашей темой.

16 столетий разобьём на четыре блока по четыреста лет и попытаемся проследить путь этногенеза и трансформаций славянских этнических потоков, приведших к формированию общности современных белорусов. Нас не должно смущать или отвлекать, что за такой огромный период сменилось множество политических конструкций, линий разграничений и конфликтов, приводивших к братоубийству. Стержень, который связывает нас с шестьюдесятью четырьмя поколениями предков — восточнославянская этническая доминанта, мироощущение, язык.

1.

Причины, приведшие к перемещениям славян, начиная с IV века, сформировались в Центральной Азии, откуда стремительно ворвались в Причерноморье гунны. В 375 году они разгромили германское государство остготов, которое просуществовало два столетия и археологами определяется, как Черняховская культура. Частью этой культуры, протянувшейся от Карпат на восток по лесостепной зоне и далее, за Днепр, были славяне. Какая-то их часть изменила своим предыдущим завоевателям, остготам, другая была изгнана гуннами с мест обитания.

Одними из таких изгнанников явились славяне, которых мы знаем как кривичей. Представляется, что проживали они в лесостепном регионе современных Черниговской и Сумской областей Украины, так как их продвижение на север и северо-запад происходило вверх по течению Днепра и его притоков Березины и Сожа. Расселение происходило достаточно быстро, уже к VI веку кривичи достигли верховьев реки Вилия, Псковщины, Ладожского озера, Белоозера. Наиболее плотно кривичи заселили бассейны верхнего Днепра и Западной Двины в полосе Псков — Полоцк — Смоленск.

При огромности колонизуемых территорий и низкой плотности населения, кривичи не испытывали особых проблем с балтскими и финскими аборигенами этих мест. Да и сами они не были особо консолидированы, представляя собой союз племён, достаточно автономных, со слабыми внутренними связями. Важным представляется другое, пришельцы не растворились и не потеряли свою славянскую сущность. Как разведчики и пионеры, они первые из славян освоились на землях, на которых через полтысячелетия утвердится восточнославянская государственность.

До сих пор в Белоруссии, по притокам Березины, Днепра, Западной Двины мы можем натыкаться на длинные курганы, захоронения кривичей, которые не спутаешь с культурой балтов, финнов или, позднее пришедших других славян. В латышском языке до сих пор русских называют krievs, что и понятно, с какими славянами их далёкие предки впервые столкнулись.

К началу VI века славяне оказались вовлечёнными, в качестве союзников на стороне тюрок-болгар и самостоятельно в войны с Византией. Они подвергали разграблению Фракию и Иллирию, приходя целыми племенными дружинами, объединяясь между собой, угоняя толпы пленных и унося ценности на свою далёкую родину. Одним из таких союзов племён, участвовавших в этих походах, были дулебы, населявшие современную западную Украину до реки Западных Буг.

К середине VI века в Причерноморье с востока ворвались кочевники авары. Нанеся поражение болгарам и славянским антам, они двинулись в Паннонию (современная Венгрия) через Прикарпатье и Моравию. Разгрому подверглись дулебы и западнославянские лендзяне, что привело в движение и вызвало новые переселения славянских масс. Дулебский союз распался на червян, волынян, древлян, дреговичей и берзичей, причём, двое последних стали расселяться по реке Припять вниз по течению. Часть лендзян, в числе полян, смолян, лупоглавов тоже двинулись на восток, осев на среднем Днепре в районе современной Киевской области.

Отношения берзичей и дреговичей были особо близкими, первые расселялись по руслу Припяти, вторые по южным заболоченным притокам и состояли в союзнических отношениях, попеременно доминируя. К концу VIII века, дреговичи могли заселить заболоченную Припять, а берзичи перебраться в междуречье Птичи и Березины. Название последней реки, по логике, и произошло от новых поселенцев, которые медленно продвигались на северо-запад.

Какие, при этом, могли возникать отношения с кривичами и остатками балтского населения? Кривичи, будучи славянами, легко ассимилировались более многочисленными и сплочёнными родичами, другие, более свободолюбивые могли отходить на север, уплотняя кривичское население Придвинья. Балты, так же, могли уходить на северо-запад, в бассейн Немана или оставаться этническими островками в славянском море.

В VII-VIII веках восточные славяне вели тяжёлую борьбу с Хазарским каганатом, который доминировал в Причерноморье и Поволжье. Поляне с центром в Киеве стремились сплотить славян в союз, способный противостоять и отстаивать независимость. Такая самостоятельность каралась хазарами очень жестоко, что приводило к новым исходам славян в бассейны Оки (вятичи), Сожа (радимичи). Смоляне и лупоглавы ушли на верхний Днепр, смешавшись с местными кривичами. Часть полян, под именем словен уже к VII веку достигла реки Ловать, озера Ильмень, Волхова и Ладоги, там они утвердились, ассимилируя не успевших сплотиться северных кривичей, распространяя власть на финнские племена.

Таким образом, к началу IX века на территории современной Белоруссии славяне стали доминирующим этносом в бассейнах рек Припять, Днепр, Западная Двина, переходя водоразделы к Неману, Вилии и их притокам. Территория кривичей сокращалась с юга в пользу берзичей, которые, в свою очередь, оставляли Припять родственным дреговичам. На левобережье Днепра закрепились радимичи. За четыре столетия балты уступили огромные территории и удерживались только в бассейне реки Неман, то есть, координально изменился этнический облик территории.

Ничего подобного в следующие периоды истории, при большом количестве государственных катаклизмов, не происходило. Это надо особенно хорошо понимать тем, кто пытается базировать «свою идеологию» от более поздних событий. Доминирующей славянской основы для формирования будущих белорусов ещё реально не просматривается, хотя тенденцию перемещения с юга больших масс дреговичей можно отметить и наблюдать за ней в дальнейшем.

2.

Следующий период охватывает IX-XII века и более приближает нас к пониманию этногенеза белорусов, как ветви восточных славян, расселённых на современной территории Республики Беларусь. Он характеризуется несколькими факторами, среди которых, важнейшими являются: изменение формы организации с переходом от союза племён к государственности и принятие на государственной основе нового религиозного культа, не характерного для природы славян и их традиционных мироощущений.

В IX-X веках продолжается продвижение берзичей на север к западнодвинскому водоразделу и на запад, в бассейн Вилии и притоков Немана. Дреговичи продвигались вслед, левым флангом осваивая русла и притоки Птичи и Случи. Таким образом, дреговичско-берзичская общность, всё более укрепляясь и консолидируясь, становилась доминирующим славянским этническим фактором в регионе.

Западнодвинские кривичи, оставшиеся в стороне от экспансии словен и смолян, консолидировались вокруг своего центра при впадении реки Полота в Западную Двину и стали называться полочанами. Сокращение кривичской этнической территории, не могло не вызывать притока на полоцкие земли тех, кто не хотел смиряться с властью новых пришельцев и интегрироваться в их структуру. Поэтому, в среднем течении Западной Двины образовалось централизованное княжество с сильной властью его главы.

К началу X века можно говорить о создании восточнославянского государства, известного как Киевская Русь. Форма власти была великокняжеская, то есть, при единовластии Киевского князя, другими областями (княжествами) правили его близкие и другие родственники. Они переходили от одного города (княжества) к другому, являясь хозяевами всей Земли Русской, стремясь, в свою очередь, занять Киевский стол, стать Великим Князем, обеспечить своим потомкам право на Великое княжение.

Я сознательно в этой работе опускаю всё, что связано с «норманнской теорией», в которой запуталась традиционная история. Династическая составляющая Рюриковичей имеет отношение к образованию государства, но никоим образом не в состоянии повлиять на этническую конфигурацию в землях расселения восточных славян. В их истории из древности наблюдаема традиция о приглашении вождей, князей, в том числе иноземных, для руководства в военных делах, которые так же легко сменялись другими. В эпоху сложения государственности, такие лидеры становились династическими правителями, меняя свою этническую сущность на славянскую в течении нескольких поколений.

Судьба Полоцкого княжества в составе Киевской Руси удивительным образом индивидуализировалась. Князь Владимир, ещё не будучи Великим князем Киевским, взял в жёны дочь полоцкого князя Рогнеду, которая родила Изяслава. Я сознательно не касаюсь подробностей и обстоятельств, которые уводили бы нас от темы в область человеческих трагедий и страстей. Изяслав получил Полоцкое княжение, но умер ещё при жизни отца. Потомки Изяслава получили Полоцк в отчину без права претендовать на Великое княжение. С Полоцка в Киевской Руси появилась проблема изгойства, которая распространялась на удалённые области (Тьмутаракань и т.п.)

Это роковым образом сказалось на участии полочан в общерусских делах, оставляя их за пределами самых важных событий, предоставляя вариться самих в себе. Что проявилось самым печальным образом позднее, в междоусобных конфликтах князей, в так называемый, период раздробленности. Государственное обособление Полоцка в рамках Киевской Руси наложилось на этническое обособление полочан (кривичей), затрудняя их интеграцию в восточнославянском пространстве.

Политически, лишённое общерусской поддержки, Полоцкое княжество тоже не преуспело. Борьба за бывшие кривичские территории, населённые уже берзичами (дреговичами), их небольшими княжествами, поддерживаемые Киевом, проходила с переменным успехом и не могла быть перспективной. Была тенденция освоения Западной Двины вниз по течению и, даже, успехи, были построены полоцкие крепости Герсик и Кукейнос в глубине латышской территории, но ресурса освоения было явно недостаточно. Для успеха таких продвижений должна быть этническая подпитка из глубины, запас прочности, чего полочане не имели.

Кривичское единство полочан со смолянами окончательно нарушилось и в этническом плане. Этому послужило интеграция последних с радимичами, которых «сдвигали» к Смоленску северяне, в свою очередь, теснимые из степной зоны тюркскими кочевниками. Смоляне продолжали контролировать верхний Днепр и его среднее левобережье. Смоленское княжество входило в пятёрку самых влиятельных, но не смогло стать центром притяжения для других славян, кроме радимичей.

В XI-XII веках этнические различия берзичей и дреговичей окончательно стёрлись и под последним именем мы знаем этот восточнославянский этнос Киевской Руси. Княжества дреговичей были небольшими, но имели серьёзную политическую поддержку из Турова, который управлялся одним из наследников Великого князя, который активно вовлекал своих подданных в военные действия против печенегов и половцев в степи, подавление смут претендентов на власть и междоусобные войны, в том числе, с Полоцким княжеством.

В этническом плане ситуация в бассейне реки Припять продолжала меняться, граница между дреговичами и древлянами проходила уже по руслу реки. Юго-запад современной Белоруссии активно осваивался волынянами, их князья строили крепости против ятвягов южнее Беловежской пущи, не конфликтуя с дреговичами, осваившими бассейн реки Щара. Так создавалось этническое порубежье современных украинцев и белорусов.

Центр дреговичских земель перемещался в направлении Слуцка и Минска, делая эти княжества более могучими и самостоятельными.В отличии от полочан, дреговичи ещё не исчерпали потенциал своей экспансии. Её вектор направился в бассейн реки Неман, плотно населённый балтами, которых славяне называли ятвягами и литовцами. Несмотря на противодействие, дреговичам удалось основать несколько значительных крепостей, которые, в конечном итоге, закрепят эти территории за ними. Наиболее известны сегодня Гродно, Слоним, Волковысск, Новогрудок.

История последнего города получит развитие в следующем рассматриваемом периоде, но начиналась она ранее. Само название «Новгородок», Новый городок, подразумевает, что где-то должен был находиться прежний Городок. Такой населённый пункт существует и сейчас, в 20 километрах южнее города Молодечено, на реке Западная Березина. То есть, дреговичи (берзичи), перейдя водораздел, и осев на реке, текущей на запад, даже не стали придумывать новое название, помня о Березине, на которой проходила жизнь многих поколений их предков. В Городке есть огромное Замчище XI-XII веков, которое было заброшено. Уж не в пользу Нового Городка? Течение несёт воды Западной Березины к Неману, а место впадения в 30 км от современного Новогрудка.

Возможно, подобные версии можно вести и от Городеи (около Несвижа), и от Городища (около Баранович), но сам ход мысли логичен и, без сомнения, правдоподобен. Те, кто ищет прямых доказательств в письменных источниках, не учитывают этническую историю, в которой никто и нигде, благодаря каким-то героям, случайно не появляется. Идёт планомерная и постепенная колонизация и заселение территории, после которого появляются племенные и княжеские структуры, и устанавливается власть. Устанавливается она уже на этнической почве, при ясной этнической доминанте, её нельзя просто так придумать, а потом под неё «нарисовать» этнос.

Существует странная точка зрения о том, что два этноса сталкиваясь, создают третий, с новыми атрибутами «и от мамы и от папы». Едва ли, от такого «столкновения» может появиться нечто жизнеспособное. Политическая история государств изобилует примерами, когда вчерашний завоеватель терпел этническое поражение и растворялся без остатка в им побеждённых, в течении жизни нескольких поколений. Контакт разных этнических групп регулируется этногенезом, который определяется доминантой одной из них. Изменения в результате неизбежны, но они и так происходят со временем и без всяких завоеваний. Кто их учитывал?

Подводя итог второму периоду этнической истории восточных славян на территории Белоруссии, хочется отметить вполне сложившуюся этническую картину, которая близка современному восприятию. Границы княжеств Киевской Руси далеко не соответствуют этнической обстановке, но не стоит забывать, что, как и всегда, существовала политика, экономические интересы, династические амбиции, влияние внешних сил. На этническом поле развивалось историческое представление, уже в государственных формах и на разных уровнях.

Об устойчивости этносов к разным катаклизмам говорит только одно, сохранение этнической доминанты. Даже раскроенной государственными границами, амбициями вождей, торговыми интересами, но и соединённой славянскими говорами, которые в эпоху формирования государств, стали приобретать форму языка.

Говоры славян Киевской Руси отличаются от современных русского, украинского, белорусского больше, чем сегодня все три языка между собой. Тем не менее, это подтверждение общего сформировавшего нас восточнославянского корня. Мы всегда будем должны ставить в первую голову наше этническое единство, к тому же, подтверждённое началом общей государственности.

3.

Следующий период охватывает с XIII по XVI века и демонстрирует удивительные перипетии восточнославянской истории, где территория Белоруссии явилась одним из центров консолидации после грандиозного катаклизма, вызванного вторжением монголов. Разгром княжеств северо-восточной Руси в 1237-1238 годах и южной Руси 1240 изменил политическую конфигурацию, но не этническую. Удивительно быстро, практически, с молекулярного уровня восточнославянские этносы достигли уровня единства, превосходящего домонгольский период.

В XIII веке территория Белоруссии и Новгорода оказались единственными, не затронутыми всеобщим разорением. Можно не сомневаться, что поток беженцев с востока и юга захлестнул княжества, ранее не вовлекавшиеся в бурные события, кроме междоусобиц. Наверняка, существовала опасность вторжения монголов, и принимались меры по усилению обороноспособности, шла работа по поиску любых союзников, способных поддержать в трудную минуту.

На этом фоне и начинают происходить события, позднее приведшие к образованию и усилению Великого княжества Литовского. Если политическая ситуация диктовала любую форму объединения с балтами, тем более, что это желание не могло быть не взаимным. То, этническая ситуация работала на славян, поэтому, они явно не опасались быть ассимилированы балтами, даже при условии их политической власти. Весь предыдущий опыт соседства говорил о том, что при этническом контакте брал верх славянский язык, традиции, религия, мироощущение, самосознание.

Дреговичи первыми сделали такой выбор, положив начало политическому проекту ВКЛ, в который, на начальном этапе, вошли земли от Балтийского моря до Днепра, и от Западной Двины до северных притоков Припяти. На территории Белоруссии этническая ситуация складывалась из дреговичского массива с балтскими анклавами и династической власти литовских Великих князей, которая была достаточно номинальная и толерантна к местным славянским элитам.

Стоит обратить внимание на тот факт, что отношение полочан к политическому объединению литовцев и дреговичей не было притягательным, их независимость прослеживается почти до окончания XIII века. Было бы логичным их сближение с Новгородской республикой, но и здесь полочане предпочли самостоятельность. Историки традиционно отмечают стечение неких политических обстоятельств, не замечая особенности этнического развития полочан, которое выделяло их из остального восточнославянского мира и к этому были причины, помня тысячелетнюю историю кривичей.

Внешнеполитические достижения Полоцкого княжества «сошли на нет», столкнувшись с экспансией немцев, поднимавшихся вверх по Западной Двине от основанной ими крепости Рига. Все крепости в латвийской земле были оставлены, противостоять самостоятельно на таком важном речном пути полочане не могли. Перспектива складывалась одна — стать добычей одного из более сильных соседей, либо быть поделенным между всеми.

Существует мнение, что полоцкая государственность, чуть ли не отправная точка современной белорусской государственности, но этническая история говорит иначе. Полоцк не мог этнически доминировать над более перспективными дреговичскими княжествами, которые, даже при своей самостоятельности друг от друга, более решительно расширяли своё жизненное пространство, вступали в союзы, умели отстоять свои позиции. Полоцкая государственность — один из вариантов, не самый успешный опыт реализации славянского этнического потенциала.

Выводы должны быть однозначны: изоляция, непонимание смысла консолидации в своём этническом поле, преувеличение важности государственности над этническими интересами заканчиваются сломом государственных рамок в силу их бесполезности в решении более насущных задач. Пребывание в роли политического реликта бессмысленно, а ещё более бессмысленно превращать его в образец для подражания, гордости и употреблять в идеологических целях. Это может означать, что выводы из ошибок не сделаны, и можно ожидать их принципиальных повторений уже в новую эпоху.

В XIV веке наступает «звёздный час» истории ВКЛ в его восточнославянской динамике. Вхождение в ВКЛ земель по бассейнам Западной Двины и Днепра создало решающий перевес восточнославянского этноса над балтским, что создавало предпосылки для воссоздания того могущества, которым располагала Киевская Русь во времена своего наивысшего расцвета. Однако, были моменты, которые должны были насторожить «собирателей русских земель» с запада, политика литовских князей приобретала характер, всё более не соответствующий этническим интересам восточных славян. Во главу угла ставились династические амбиции в отношении Польши.

В общеславянском смысле такое объединение можно было бы приветствовать, но в XIV веке Польша утратила большую часть своих территорий на севере и западе, которые подвергались усиленной германизации. Интеграционные отношения с другими западными славянами практически отсутствовали, а экспансия развернулась в направлении Прикарпатья, населённого восточными славянами бывшей Галицкой земли. То есть, Польша, как государство, сохранялась, перемещаясь с запада на восток, выходя за пределы своего этнического поля, перенося государственную власть на восточных славян, в ущерб их внутренней консолидации.

Находясь под номинальной властью ордынских тюрок, славяне северо-востока не видели в ВКЛ опоры, с помощью которой можно было бы окончательно избавиться от татарской власти, и делали ставку на свои внутренние силы, формируя центр будущей консолидации в Москве. Ещё более явно проглядывает несогласие с литовским лидерством со стороны независимых Новгородской земли и Смоленского княжества. Что-то мешало им сделать однозначный выбор в пользу Литвы кроме политических выгод…

Представляется, что потомки словен ильменьских, вятичей и смолян, даже при политическом господстве татар были вовлечены в этнические интеграционные процессы, которые в будущем приведут к созданию нового центра восточнославянского единства, укреплённого новой государственностью. Этот разрыв этнического поля приведёт к большим государственным катаклизмам и ущербу для восточнославянских интересов, но его начало связано с «государственными интересами» ВКЛ, его властной элиты, не заинтересованной в восточнославянском векторе развития.

XV век сохранил территории ВКЛ, но уже с жёстким противостоянием с Великим княжеством Московским, так же претендующим на восточнославянское (русское) лидерство. Причём, у первого были упущенные возможности, а у второго — кредит в осуществлении самых смелых, этнически оправданных проектов. Этническая «двусмысленность» политики ВКЛ была закреплена законодательно Кревской унией 1485 года, что имело политическое развитие и привело к потере государственности в следующем веке.

На этом этапе государственный разрыв восточных славян дополнился религиозным расколом. С IX века христианство, как и у других европейских этносов, стало атрибутом государственности и для восточных славян. Если не считать уничтожение им традиционных славянских культов, основанных на этнических мироощущениях, то другого ущерба оно пока не нанесло, облегчая европейским государствам, взаимные контакты и понимание правил взаимоотношений.

Православию византийского образца за нескольких столетий удалось интегрироваться в восточнославянское самосознание, став цивилизованной опорой государственных структур. В то же время, западные славяне аналогичным образом употребили религию, взяв за основу католицизм. Уже на начальном этапе, это закрепило разрыв западных славян и восточных по религиозному признаку, но не влияло на их внутреннее развитие.

В XV веке княжеская власть ВКЛ была на излёте своей балтской сущности, поэтому в качестве противовеса восточнославянскому массиву был взят курс на сближение с Польшей, в первую очередь, в религиозной сфере. Это создавало проблему религиозного противостояния уже в самом восточнославянском мире, чем пользовались в качестве повода для вмешательства и многочисленных войн власти Польши и России.

В самом ВКЛ религиозные отличия расслоили этнос на католическую элиту и православную «чернь». Таким образом, восточнославянский этнос в ВКЛ утратил своё внутреннее единство и исчерпал тот потенциал, который столетиями способствовал неудержимому росту, доминированию и развитию. Поэтому, в следующих веках проявилась в полной мере апатия к многочисленным попыткам политических экспериментаторов, которые не стремились к восстановлению этнического единства. Оно было найдено только при новом объединении восточных славян, но об этом далее.

В XVI веке произошло то, что называлось Люблинской унией и означало закат государственности ВКЛ, которая уже была не нужна ни властям, ни знати, ни населению. Речь Посполитая какое-то время поддерживала ощущение равноправия Литвы и Польши, но это была, скорее, историческая инерция с неопределённым результатом. Украинские земли перешли под прямую власть Короны Польской, тем самым, нарушая единство восточных славян бывшего ВКЛ. Полоцкая и смоленская земли перешли под власть Московского государства, которое набирало силу, активно притягивая к себе новые территории и единоверцев.

Этнически, восточные славяне приобретали форму и консолидировались как северо-восточные провинциалы Польского государства, к тому же, обречённые вести борьбу с этническими единоверцами за целостность этого самого государства. В такой ситуации начиналось формирование белорусов, которых мы знаем сегодня.

Важно не упустить преемственность этнической доминанты, которую мы прослеживали с V века. В описываемый период произошла этническая интеграция полочан в общность, которую мы знали как дреговичи. С последними произошла трансформация самоназвания, так как, они явились государствообразующим элементом ВКЛ, за ними утвердилось название — литвины (литовцы). Было бы неправильно, считать, что они как-то балтизировались, утрачивая славянскую доминанту, что подтверждает устойчивость разговорного языка и продолжение этнической экспансии на северо-запад и ассимиляция балтских «островков».

Нельзя путать этническую суть и подданство, чем грешат современные литвинобалты или балтолитвины, произвольно переносящие самоназвания без учёта эпохи, государственности, этнической ситуации. Ещё более нелепо выглядят их этнические комбинации по методу ботаника Мичурина, этногенез явно не соответствует «дереву Дружбы» - это жёсткая система, придерживающаяся избранной доминанты.

Обобщая период XIII-XVI веков в судьбе восточных славян на территории Белоруссии, заметно продолжение их консолидации в более крупную этническую общность и удержание освоенных территорий. С другой стороны, они не смогли в должной мере овладеть государственным механизмом и поставить его себе на службу, что снизило их возможные успехи по интеграции восточных славян ВКЛ.

Не смогли они адекватно реагировать и на более мощную структуру польского государства, особенно, в плоскости своей элиты, которая сложилась с западнославянским мироощущением. Причин для этого было немало, политических, религиозных, экономических, но они сыграли роковую роль и раздавили государственность, которая могла бы послужить менее трудному пути возрождения восточных славян.

Здесь можно остановиться на серьёзном вопросе соответствия государственности этническим интересам. Традиционная история избегает этого вопроса, апеллируя к нации и национальным интересам государства. Но государство создаёт именно этническая элита, государство же, в своих границах, формирует нацию. Интересы последней и её элиты очень часто в своей политике забывают о своём первоисточнике, а, зачастую, и действуют ему в ущерб. В конечном результате, государство, таким образом, себя ослабляет и деградирует, так и не поняв истинную причину своих неудач и утрату поддержки. Вывод один — секрет устойчивости государства лежит именно в сохранении этнической связи и соответствии этническим интересам.

4.

Последний период нашего исследования также соответствует четырём столетиям, с XVII по XX. В этнической истории, в отличие от других, нет периодов ускоренного развития, которые не были бы характерны для предыдущих или последующих периодов. Просто, из последнего периода мы знаем больше деталей, историческое полотно более живописно и драматично, но его размер и насыщенность действиями никак не более значим для этносов, чем любой из вышеописанных. Поэтому, будем стараться держаться в рамках и за множеством событий не упускать основного предмета нашего исследования.

XVII век можно расценивать как переломный в борьбе западных славян и восточных за доминирование над территориями современных Украины и Белоруссии. Если, со стороны российского государства движение было религиозно-этническое, то со стороны Речи Посполитой его можно расценивать как религиозно-элитарное. Отбросив религиозную составляющую, можно увидеть непримиримость этнической сути восточных славян бывшей Литвы и их элиты, воспринявшей западнославянский менталитет.

Смута в московском государстве продемонстрировала бессилие и невозможность возврата Литвы к шансу, упущенному двумя веками ранее. Доминировать в восточнославянском мире, объединить его, расширить и укрепить славяне Белоруссии уже не могли, так как были лишены не только самоопределения, но и служили европейским интересам Польши. Россия, при всех политических сложностях, была этнически более сплочена, проявляла динамику к расширению и интеграции «в себя» восточнославянских родственников.

Не имея возможности изменить этническую ситуацию в белорусских землях, псевдопольское шляхетство усилило религиозный нажим на православие, понимавшееся как атрибут восточнославянскости. Католицизм достаточно легко укоренился в шляхетском сословии, но для «низов» предлагался более мягкий переход к нему, через униатство. Такая политика Речи Посполитой, настолько запутала ситуацию, что можно говорить о процессе, дезинтегрирующем восточнославянский этнос Белоруссии в духовной жизни.

К факторам, ещё более усугубившем условия существования белорусов, можно отнести мощное распространение еврейского присутствия, в первую очередь в городах и местечках, где они составляли большую часть населения. Львиная часть ресурсов и возможностей в экономике, торговле, управления в сельском хозяйстве, предпринимательстве была в их руках и «крышевалась» католической знатью. Таким образом, создавалась чуждоэтническая прослойка между польской аристократией и белорусским крестьянством.

Этническим белорусам оставалось трудное существование в более глухих местах, с православной верой и своими традициями. Наиболее деятельная часть имела шанс преуспеть только в униатско-католическом виде, стараясь быстрее утвердиться поляком и порвать связь с родственной этнической средой. Тупик в развитии демонстрировал, что от государства ожидать нечего, и стать этнически полноправным можно только при помощи единоверцев России.

Южные соседи и родственники белорусов, украинцы в это время вели упорную вооружённую борьбу за освобождение от власти Речи Посполитой, что не могло не обращать внимания первых, и наводить на мысли о жестокости пути возрождения. Разница была в том, что казачество имело свою этническую элиту, с которой все считались, а белорусам опереться было не на кого, никто не мог отстаивать их этнические интересы.

XVIII век достаточно мучительно вёл к развязке. Начиная с Северной войны, когда Польша ничем не могла защитить свои подвластные территории в Белоруссии, единственной силой, способной противостоять шведам оказались русские войска Петра I. Население Белоруссии, в силу своего разобщения, даже не пыталось воспользоваться слабостью Польши, чтобы попытаться воссоздать своё государство. Оно равнодушно наблюдало за развитием событий, понимая, что выход из тупика может быть только радикальный и по причинам извне.

В отличие от знати, которая могла лишь надеяться, что всё как-то утрясётся, крестьянство надеялось на приход российских единоверцев, которых оно видело, в основном, как военных, чувствовало крепкую власть, религиозную поддержку и уверенность в будущем. Но больше всего белорусы надеялись на этнический ренессанс, когда в своём государстве не будет ощущения второсортности, забитости, бесперспективности.

С последней трети XVIII века начались разделы Речи Посполитой, которые происходили на фоне нескончаемых внутренних смут, да и сопровождались ими. Больше всего пострадала шляхта, которая лишалась привычного образа жизни и привилегий. Еврейское население быстро адаптировалось к новым условиям. Австрия и Пруссия поделили этнические земли поляков, окончательно подчинив себе западных славян, лишив их последней государственности ещё более чем на столетие.

Российской империи, в ходе разделов, достались восточнославянские и балтские земли. При этом, произошло объединение всех восточных славян (кроме прикарпатских) в одном государстве, чего не было со времён Киевской Руси. Этническая память восторжествовала через шесть столетий, что лучше всего доказывает огромный потенциал этнических связей, по-настоящему, не подверженных государственной, экономической, религиозной и другой конъюнктуре.

Россия, как государство, не была идеальна в этническом смысле, но, объединив восточных славян, она значительно смогла раскрыть их потенциал, направив на освоение огромных территорий, на которых распростёрлась эта империя. Безусловно, белорус из глубинки мог почувствовать себя хозяином этой страны, сделать карьеру, реализовать себя в самых разных качествах, без оглядки на этническую третьесортность, которую испытывал на своей земле ранее.

XIX век стал подлинным расцветом Российской империи, наполненным новыми победами и достижениями. Крах наполеоновского вторжения впервые продемонстрировал несгибаемость государства, основанного на реальном этническом фундаменте, пусть, приукрашенном православием, самодержавием и мессианским предназначением. Поражения Османской империи на Балканах и Кавказе окончательно сняли угрозу со стороны тюркского мира, столетиями угрожавшего существованию всей индоевропейской цивилизации.

Сделали это восточные славяне и поляки, объединённые Российской империей, и южные славяне, опиравшиеся на неё. Обозначился смысл славянского этноса, как европейского с азиатскими интересами. Над этим назначением предстояло работать и в будущем, такая возможность становилась реальной и перспективной.

Часто можно слышать, что XIX век на землях Белоруссии связан с многочисленными смутами и восстаниями, демонстрирующими «народное сопротивление» российской экспансии. Но, носили ли они этнический характер? Как говорится, отнюдь. Все идеи носились вокруг шляхетской мечты о возрождении Великой Польши. Питательная среда этих движений была велика — шляхта, от магнатов, до самой мелкой и люмпенизированной, оторванной от этнических корней восточных славян.

Белорусы получили шанс на своё единство, гарантируемое мощью Российской империи. Могли ли они поддерживать тех, кто вовлекал их в новые гражданские войны для возрождения этнической среды, унижающей их самобытность? В этой борьбе победила не столько решительность власти и военная сила, сколько саботаж политических усилий шляхты со стороны низов, на которых они паразитировали, презирали и были связаны только в пространственном отношении. Перед восточнославянским единством не сработали государственнические ностальгии и религиозные конфигурации.

Интересно, что в последней четверти XIX века заметено сращивание еврейско-шляхетского потенциала и его переход социально-революционным формам протеста, нивелирующим этнические рамки. Можно сказать, что такая борьба оказалась наиболее эффективной для подрыва российской государственности. С другой стороны, Белоруссия обрела в этом веке своё восточнославянское лицо, что сняло угрозу окончательной потери своей этнической доминанты. Это произошло в братской связи в одном государстве с русскими и украинцами.

XX век, при всей драматичности политических событий, неоднократно перекраивавших паутиной границ Белоруссию и всё восточнославянское пространство, демонстрировал значение исторического опыта в этнической судьбе. Самое выдающееся достижение, что в виде «мировой системы социализма», СССР сумел впервые в многотысячелетней истории сплотить всех славян, восточных, западных, южных. Пусть этот опыт не смог закрепиться, но он был, а это уже исторический прецедент, который, как результат, всегда может быть переосмыслен и применён в будущем.

После трагедии революций и гражданской войны, которые, высвобождая колоссальную энергию вовнутрь, приводят к ослаблению этнических связей, Белоруссия оказалась вновь разделённой. Установление польского контроля над западными регионами можно толковать как реванш, последний всплеск, попытку влиять, хоть, на какую-то часть восточнославянского мира, после многовекового господства.

В советское время Минск становится реальным этническим центром белорусов, к которому тяготели не только территории, вошедшие в БССР, но и белорусские земли под Польшей, присоединение которых, стало делом близкого времени. II Мировая война создала условия для возможности этнического объединения белорусов в рамках БССР и восточных славян в СССР, как до этого, в Российской империи.

Если Белосток на короткое время стал советским, белорусским, то Вильнюс, став советским, отошёл к Литве. В этом усматривается примат политических соображений и раскладов над этническими интересами. После войны Белостокскую область уступили Польше, ради её усиления и тщеславия, а к Виленскому краю прирезали дополнительные земли, ради укрепления литовской социалистической государственности. Всё это происходило за счёт Белоруссии, наиболее пострадавшей в Отечественную войну и продемонстрировавшей максимальное сопротивление и преданность восточнославянской борьбе с германским нацизмом.

Все политические и государственные соображения тех лет давно себя изжили и потеряли смысл, а этнические интересы единства белорусов и их этнического пространства пострадали. Те же самые политические реальности не позволяют сегодня восстановить в суете событий утраченные этнические территории. Белорусы белосточчины и виленщины становятся меньшинством, которое теряет свою доминанту, становясь материалом для этногенеза поляков и литовцев, выпадая не только из белорусов, но и из восточных славян и славян вообще. На эти территории, даже вернуться в будущем, скоро будет не к кому.

Послевоенное поколение белорусских «партизанских» руководителей было настолько этнически восточнославянским, что можно утверждать, что белорус стал окончательно хозяином своей земли. Размежевание с Польшей позволило потомкам тех, кто ощущал себя поляком, уехать на, восстановленную в границах тысячелетней давности, новую Родину. Католическое влияние, как и любое другое религиозное, в советское время опустилось на минимальный уровень и перестало определять национальную принадлежность.

Трагические события войны, когда происходило массовое уничтожение еврейского населения, его бегство в другие области СССР, а, затем, и выезд в Израиль, Европу, Америку изменили этнический состав, особенно городского населения Белоруссии. Белорусы впервые за многие сотни лет стали основными жителями городов, культурных и политических центров, занимая государственные и административные должности, привнося свой этнический характер в культуру, науку, образование.

Со времени государственной независимости, со стороны «прозападно» ориентированной публики вбрасывается в массовое сознание тезис «русификации белорусов» в советское время. По замыслу, это должно помочь в утверждении самобытной государственности и ориентации на европейские ценности. То есть, существует политический заказ определённых элит, претендующих на власть в стране. В который раз корысть посягает на этнические связи, разрушая то, что с таким трудом возвращает нас к единству.

Выше, мы кратко могли проследить, как на протяжении последних двух столетий белорусы восстанавливали своё участие во власти на территории своего этнического обитания, придя к формированию национальных элит в независимом государстве. Абсурдно представлять этническую ситуацию с точностью, до наоборот. Поэтому, особо яростные нападки происходят на русский язык, который противопоставляется литературному белорусскому языку, как зримое неравенство и несправедливость.

Советская идеология присваивала русскому языку статус языка «межнационального общения», что существенно принижает его до уровня «имперского эсперанто». В этническом смысле, литературный русский язык является достоянием не только русских, которые не знают другого языка, но и всех восточных славян, которые принимали участие в его формировании, и, вообще всех славян, зримо демонстрируя их этническую близость. Европейский статус русского языка этнически несомненен в первой пятёрке, чем, мы, славяне можем только гордиться, а не с дуру бичевать себя, объявляя ему войну, ради укрепления государственностей.

Языки соответствуют потребностям наций, этносам соответствуют местные говоры, на основе которых, и формируются литературные языки в государственных интересах. Русский язык никак не препятствует существованию местных белорусских говоров, он существует в другом измерении. Белорусский язык не случаен, имеет полное право на своё существование и развитие, но не только в государственных интересах и не в ущерб русскому языку, который символизирует восточнославянское единство.

Обобщая период последних четырёх столетий этнического развития белорусов, можно назвать его наиболее переломно - критическим. В его середине, в нижней точке последовательной этнической дезинтеграции восточных славян Белоруссии, при смене государственных рамок, произошло то, что называют историческим шансом. Не вина и не заслуга Российской империи, что белорусы им сумели воспользоваться и как сжатая пружина, которую многие, включая властные элиты, считали ржавой, распрямилась в своей восточнославянской сущности.

Образование союзной республики в составе СССР и независимость Республики Беларусь — ступени роста, не только белорусского самосознания, но и определение своего места в восточнославянской общности, славянском мире, европейской цивилизации. Этот позитив должен быть методично развит, без выборочных отступлений, государственных целесообразностей, новомодных идей и так далее. Смысл и логика одна — отвечать этническим интересам белорусов, как восточных славян и черпать свои силы в единстве с родственными русскими и украинцами, строя новую совместную политическую конфигурацию.

В заключении нашего короткого этно - исторического исследования белорусов на территории современной Республики Беларусь, надо отметить, что на протяжении 16 столетий чётко прослеживается этническая доминанта восточных славян, которые пришли на эти земли и непрерывно развивались. Можно чётко расставить акценты движущей силы, которая обнаружилась с приходом на среднюю Припять дреговичей и сумевшей, в ходе длительного этногенеза, трансформироваться в современных белорусов. Это было не просто смешение кого-то с кем-то, с появление промежуточных результатов, а постоянный выбор, в процессе которого постоянно побеждала восточнославянская доминанта, проявившаяся с дреговичами.

Суммируя четыре блока, которые мы исследовали в каждой главе, видно, что вектор этнического развития поступательно и безостановочно продвигался два первых периода, опираясь на свой начальный потенциал. Это позволило освоить новое пространство, ставшее этнической территорией белорусов. Третий период замедлил развитие, несмотря, на этническую подпитку и консолидацию, чему виной, утрата этнической элитой ориентиров развития, что привело её к деградации, а этнос к признакам стагнации. Четвёртый период привёл к кризису, преодолённому с максимально выгодным результатом, был разбужен и приведён в действие тот механизм, что действует до сих пор.

Надо заметить, что этнические прорывы случаются не часто и их основная причина — подзарядка от родственных «источников питания». Индуктивность «незалежных элит» не позволяет пользоваться этим источником постоянно, вызывая спады после каждой эйфории. Но главная опасность и урок состоит в том, что, опираясь на государственные механизмы можно просмотреть нарастание этнического разрыва между элитами и их этносом. Существование в таком разрыве бесперспективно и обречено на застой и стагнацию для этноса и крах для элит, которые теряют почву под ногами.

Часто приходится видеть человеческое заблуждение, что политическими методами и технологиями можно решить все вопросы, и все поверят, и все пойдут в светлое будущее. Надо только подналечь, подкупить, подзапугать и желания осуществятся. В краткосрочной человеческой жизни так и есть, немало было людей, увидевших торжество своих дел и идей. Но в долгосрочной перспективе, какой является этническое развитие, такие инструменты не подходят. Поэтому, сплошь и рядом, история представляет нам примеры, когда выигрывался бой, но проигрывалось сражение, выигрывалось сражение, но проигрывалась война.

Чтобы понять эти причины и не допускать легкомысленных шагов, дающих кратковременные выгоды, но приводящих к катастрофическим последствиям, надо ответственно относиться к истории, прошлому. Традиционная история сильно в долгу перед цивилизацией, её слабость обнаруживается на каждом шагу, особенно в склонности к политической ангажированности. Нигде математики или физики разных стран не противоречат друг другу, зато у историков в каждой стране своя наука, для внутреннего употребления, вокруг государственного патриотизма, сросшаяся с государственной идеологией. Где выход из тупика?

В этнической истории. Это не национализм. Националисты, обычно, прямо или косвенно служат государству. В этническом смысле, это государство обязано служить этносу, а не только нации, которой оно само себя территориально ограничило. Хотя бы, из логики самосохранения. Идеальное государство полностью соответствует этническим интересам и перспективе единства на следующем уровне, что обеспечит ему не только устойчивость, но и «подпитку», гарантирующую ускорение.

Это небольшое исследование, только самое начало пути, на котором белорусам, восточным славянам, славянам, евроамериканцам, индоевропейцам, предстоит понять уровни своего единства и важность связей на этническом уровне, который далеко не отражают современные государства. Здесь заложен огромный потенциал, превосходящий экономические, религиозные, идеологические проекты. Есть, над чем поработать, став на этнический угол зрения.

Для Белоруссии тема наиболее актуальна, так как её история пересыщена второстепенными событиями и пустотами в целых эпохах, что не даёт разобраться в главном. Кто белорусы? Откуда взялись? Куда идти? С кем по пути? Независимость поставила новые вопросы. В чём её смысл для белоруса, восточного славянина ...., для человеческой цивилизации, в конце концов?? Как быть с государственным языком? Как жить с соседями?

Политическая борьба основана на использовании в свою пользу уязвимых мест соперника. В традиционной истории Беларуси, это целые пропасти, рождающие фантастические версии на любой вкус, извращающие реальную сущность белоруса, который должен чувствовать себя, как в шайке «напёрсточников». Истина не посредине, она в точке зрения. Я предложил этническую точку зрения, которая раздвигает привычные шоры и делает понимание сущностей (этносов) объёмными.

Есть много вещей, которые существуют вне зависимости от нашего понимания, действуют законы, которых мы не учитываем, даже касающиеся нашей природы. Это не означает, что нас не ждут на этом пути открытия, которыми мы воспользуемся и поставим себе на службу. Понять смысл этнической сущности, которая не теряется даже в условиях глобализации, означает изжить многие свои проблемы, не допустить повторения множества ошибок и трагедий, происходивших в прошлом и настоящем.

Тогда мы поймём своё будущее...

Похожие статьи:

Вопросы этногенезаПроблемы евроамериканской цивилизации

ЧеловековедениеО русском государстве: Пятый элемент

История в политикеНепризнанные государства южного кавказа и этнополитические процессы на юге россии

Вопросы этногенезаГеометрические абстракции и человеческая мера

Вопросы этногенезаРоссийский народ и национальная самоидентичность

Рейтинг: 0 Голосов: 0 2072 просмотра
Комментарии (0)
Добавить комментарий